- Я не тешу себя иллюзиями. Вероятно, последней моей иллюзией был ты.
Клиган вскинул на нее взгляд. Потом медленно захлопал в ладоши.
- Отлично. Молодец, Пташка. Ты учишься клеваться. Ты однозначно заслужила приз. Я куплю тебе две шоколадки. А теперь давай продвинемся. Что-то холодно становится в этой развалюхе. А мне еще надо искать себе на ночь пристанище.
- А почему ты не в усадьбе?
- Небольшая сделка. Я провел спокойно вечер – а Серсея не портит мне настроение своим присутствием. Если бы не эти твои эскапады от обезумевших от страсти поклонников – это был бы идеальный вечер. Предупреждать надо. Я бы сюда и близко не подошел.
- Ты можешь остаться в гостинице. Там много места.
- Нет уж, благодарствую. Лучше под кочкой, чем в этой твоей золотой клетке. Плюс, было еще одно предложение от симпатичной девушки. Я все думаю, не рассмотреть ли его. Тем более, что наши с тобой взаимообязательства мы уже обсудили. Да, возможно, это вариант…
- Я очень рада, что и у тебя появились варианты. Ты, кажется, хотел продвинуться? А то и вправду холодно.
Санса встала и попыталась как могла натянуть на пояс шортов рубашку. Клиган молча исподлобья наблюдал за ее ухищрениями.
- Если тебе холодно, так начинай двигаться. Хотя бы согреешься. И заодно сократишь время совместной компании. А то как-то после всего сказанного я и не знаю, что тебе поведать – даже неудобно.
- Неудобно – так молчи.
- Именно этим я и собираюсь заняться.
Они вышли из самолета. Санса шла первой и неловко сползла вниз, стараясь не повредить несчастный свой бок – ступенек тут тоже не было. В результате у нее до подмышек задралась рубашка, и вдобавок, она посадила себе на живот царапину каким-то болтом, торчащим из пуза самолета. К счастью, Клиган все еще был внутри, собирая свои бутылки и сигареты, и не заметил ее неуклюжести. Иначе бы обязательно прокомментировал. И плакали ее шоколадки.
Они прошли пустырь. Поравнялись с магазином. На прощанье Санса оглянулась на дискотеку и с удивлением обнаружила за обзорным окном силуэт Гарри, что сидел на том же самом месте, что и они раньше – а на ее стуле сидела та рыхлая девица, у которой все время сползал кожаный корсет. Боги, боги, что за вздор… Санса засмеялась – и ее звенящая рулада потревожила двух птиц, устроившихся на ночлег в ветвях старой шелковицы. Они, возмущенно пища и хлопая крыльями, вспорхнули и улетели в сторону леска по другую сторону от дороги.
Сандор с подозрением оглянулся на Сансу.
- Ты что смеешься? Ты, часом не курила дурь на этих своих танцах?
- Нет, курила, но не дурь. Это все Любовь.
- Какая еще любовь?
- Которой накормят собак. Не тебе в обиду сказано. Это я просто философствую.
- Если любишь философствовать, сойдись с Бейлишем (седьмое пекло, что он несет!) Он оценит, уверен.
- Спасибо за совет. Может и стоит ему последовать? Хотя нет, что-то мне надоели старые мужчины. Скучно. Лучше найду кого-нибудь помоложе. Может, мне взяться за Томмена? Он чище, честнее и лучше, чем все вы вместе взятые.
- Вот тут я с тобой согласен…
Остальной пусть они проделали молча. Санса шла, сосредоточившись на дороге. Избежание неуклюжести было вопросом чести – и потом, ей надоело ерничанье Клигана.
Сандор тоже не проявлял желания болтать. Все его хамство, казалось ему, ничуть не прикрывало досады по поводу происходящего. Меньше всего ему хотелось, чтобы Пташка опять начала вокруг него прыгать. Пусть себе скачет – подальше. Со своими мальцами. Все как на подбор – такие смазливые блондинчики. И что ему за дело? Дела, по сути, не должно было быть – но мерзко было все равно. И потом, он уже все решил – и то, что Пташка наконец начала смотреть в сторону ровесников, не могло не радовать. Но, седьмое пекло, неужели в этом мире не найдется ни одного нормального паренька, что не попытается ее принудить, взять силой, а сделает, наконец, все как надо – как она того заслуживает? Прямо хоть самому иди в сводники. Все, все, хватит. Сама разберется. И права она, пожалуй, начиная делать самостоятельные шаги. Не набьёшь шишек – ни хрена не научишься… Можно было, правда, и жизнью расплатиться – Сандору вспомнилась Ленор, и он прикусил губу. Это тут вообще не при чем, - подумал он, в душе понимая, что на самом деле очень даже при чем. Чем больше Пес пытался отделаться от мыслей – тем больше они самой неприглядной толпой лезли в его несчастную голову. Он хлебнул еще коньяка. Стало лучше – гвалдёж прекратился, хотя бы на время.
Они прошли мимо усадьбы Серсеи. Дом темным призраком стоял, выглядывая верхним этажом из-за забора. Неосвещенный, он казался как-то меньше, но более зловещим. И с завтрашнего дня ей предстояло туда переселиться… Санса вздохнула. Всего неделя осталась, как-нибудь выдержит. Времени совсем мало…
Шли они быстро – вот уже и тот кусок пляжа, где еще вчера… тут у Сансы опять начали лезть слезы – неужели это был тот самый человек, что шел слегка позади нее, и от которого теперь веяла таким холодом и даже чем-то вроде ненависти, что обнимал ее там так нежно, что сердце начинало пропускать удары? Как они дошли да такого и в столь короткий срок? Все казалось совершенно нереальным. И нелепым…
Они миновали волнорез. Луна, уже слегка ущербная, пряталась в волнистых чернильных тучах, выглядывая из-под них, как глаз одичавшего безумца. Облака наливались изнутри ее бледно-желтым светом, словно принимая на себя все ее грехи. Вода сегодня была темна и тиха, даже лунный луч не тревожил ее подернутой легкой серой дымкой поверхности, что после света фонаря казалась особенно насыщенного глубокого синего цвета. Еще несколько шагов. Они вошли на парковку.
- Ну вот, я тебя довел. Можешь теперь отправляться спать. Если, конечно, на балконе тебя не поджидает какой-нибудь ухажер (например, Бейлиш, обернувшийся летучей мышью)
Санса бросила на него печальный взгляд. Ну какого Иного она на него так смотрит опять? Он наговорил ей уже столько гадостей, чтобы на весь год хватило, чтобы обдавать его презрением. А ей все хоть бы хны. И снова таращится этими своими проклятущими глазищами. Где этот коньяк? Они остановились, не дошедши до фонаря.
- Перекур? А потом каждый – в свой угол. Ты на свое подушечное ложе. А я…
- К своей симпатичной девушке, полагаю.
- Вот именно. (под кочку, к змеям)
- Хорошо, курим.
Оба одновременно щелкнули зажигалкой. “Как близнецы, - невесело подумалось Сандору, - хреновы распиленные пополам близнецы. Которые друг друга терпеть не могут, потому что осточертели один другому до тошноты, но и расползтись дальше, чем на пять футов, не в состоянии. От страха, что потеряются. От ощущения перманентной неполноценности – словно в той, другой, отрезанной половине случайно забыли твою сущность – а куда ты без нее?”
Сансе вообще не хотелось курить – в горле першило довольно давно, но она не посмела отказываться, потому что это были еще лишние три минуты. А потом он уйдет – и его проглотит жадная темнота, в которой его еще кто-то ждет. За той – другой – все ночь. А у нее остались только эти жалкие три минуты. Секунды, оплавленные белёсым дымом сигарет, подсчитанные потрескиванием фонаря на парковке, подсмотренные хищной луной. И они тоже прошли. Пора было вставать на свой путь.