- Послушай, а тебе не приходило в голову, что, может, хватит этой гонки в стиле “ах, полюбите, кто-нибудь”? Может, оставить этот вопрос, скажем, до замужества. Согласно традиции.
- Для Джоффри, ты хочешь сказать?
- Хмм. Ты еще не послала эту идиотскую затею Серсеи туда, где ей и место?
- Я думаю над этим. Я говорила с мамой. Этот брак придумал мой отец. И дядя Роберт. Это значит, что в этом что-то есть. Имеет право на рассмотрение, хотя бы. Мама сказала, что принуждать меня никто не станет.
- Ха, наивная Пташка! Ты не успеешь оглянуться, как тебя уже обработают. Серсея отлично знает, как действовать. И месяца не пройдет с твоего шестнадцатилетия, как тебя окольцуют. И ты достанешься Джоффри. Не твоя мать. Не твой отец. Ты. С этими твоими кудряшками и обгрызенными ногтями. И вот тогда ты узнаешь, что такое “грубо”. Седьмое пекло, девочка, ты уже себя приготовила в качестве жертвы, да? Белое платье, венок на рыжих волосах. Зачем?
Пес со злостью затушил окурок в одном из долбанных горшков с такой силой, что хрустнули пальцы, а окурок сломался пополам.
- Вот это я как раз обсуждать не хочу. Это мое дело. Но что важно, за кого бы я ни вышла замуж - я хочу, чтобы мой первый раз был с кем-то, кому есть до меня дело. Для кого я не монетка в коллекции. Не новый способ развлечения. Не подходящий объект для экспериментов. Чтобы было то, чего не возникло у нас с Гарри и не может возникнуть в принципе с Джоффри. Нитка. Связь. А единственный человек, которому за много месяцев было вообще до меня дело - ты. Просто так, не потому что есть финансовая заинтересованность, активы, грязные делишки… А потому что я - это я. Как есть. Не ставка в игре. Не безликий объект женского пола, с которого надо стащить трусы. Человек. Ты замечал, как я плачу. Но и как смеюсь, тоже. И порой даже делал это вместе со мной. Это кое-чего стоит…
Пес глотнул еще коньяка. Не Пташка - иезуит какой-то. И впрямь, в ученицы к Бейлишу ее. Режет по живому, поганка.
- Хорошо. Все это очень весомо. Но! Через год ты поступишь в какой нибудь колледж - если только не выйдешь замуж за Джоффри. Там появятся новые лица, не столь одиозные. Тут тебе не из кого выбирать. Там - их будет с избытком. Ты теперь умная - нутром начнешь чувствовать, как отличить говно от конфетки. Найдешь себе там пару, как делают все умные девочки.
- А я не хочу быть умной. От этого только привкус горечи во рту вечный. Я так устала быть умной. И кто мне гарантирует, что вот это…
Она медленно встала, подошла к Сандору и положила ему на спину прохладную ладонь. Он вздрогнул.
- Ты обещала играть честно.
- Это не насилие, это только в качестве примера. То, что есть между нами - может, это вообще только раз в жизни находится? Эта самая нить. Теперь ты не сможешь сказать, что у нас ее нет. И это не потому, что у тебя нет женщин давно. Они же у тебя были. И были бы еще, если бы ты захотел. Между нами возникла эта связь, и ничего уже не поделаешь. Я это знаю, потому что сама чувствую то же. И я пыталась себя убедить, что ее нет, но не получилось. Я не тебя предаю, когда так думаю, а фактически отрекаюсь от себя самой. Потому что связь эта - уникальна, и она есть, потому что ты - это ты. А я - это я. И нам повезло встретиться… Зачем тогда отказываться от этого искушения попробовать то, что у большинства людей вообще не случается никогда? Когда годами живешь, и нет этой искры, что, единожды вспыхнув, всю жизнь освещает путь. Так хотя бы мы оба - ну хорошо, я - для тебя это может быть по- другому; у мужчин, я знаю, все иначе - будем знать наверняка, как это - когда эта связь есть. По-настоящему Хоть будет что вспомнить. На что ориентироваться…
- Как ты здорово все прописала. Как цветы в корзинку, насыпала щедрых аргументов. Есть только один аргумент против. Но он весит больше, чем вся эта романтика. Это - неправильно.
Пташка подняла на него опущенные было глазищи. Свет фонаря плясал в них, как блик от солнца танцует в бокале с таинственной прозрачной жидкостью.
- А что тогда правильно, седьмое пекло? Правильно - когда тебя насилуют уроды в кустах? Когда против твоей воли запихивают твою ладонь в чужие штаны? Когда единственный способ возбудиться- причинить боль? Правильно то, что тебя вызывают на ковер, как вещь, и там используют для разрядки, как долбаный вибратор? Это - то, что нам предлагает этот мир в качестве альтернативы. И это - омерзительно…
Санса закрыла руками лицо. Боги, как все глупо. Зачем она тут перед ним расстилается? Он уже все решил. Рыцарь без страха и упрека. Лишь бы сделать правильно… Морально-этические конфликты для него важнее нее самой. Она посмотрела на Клигана, что отвернулся от фонаря и смотрел куда-то в сторону моря с отсутствующим лицом.
- Знаешь что, все. Проехали. Иди себе восвояси. Я же вижу, убедить тебя невозможно. Значит, для тебя оно не так. Для меня этот шаг был бы самым правильным и верным на свете. Но не для тебя. Неси, как знамя свою хваленую гордость. Ложись в постель с треклятой честью, будь она неладна. Все остальное для тебя не имеет значения. Тебе бы в монахи, за стойкость духа. А я, пожалуй, предложу себя Бейлишу, он как раз во вторник вернется. Уж он-то меня научит. Кажется, ему тоже до меня есть дело…
- Твоя взяла.
- Что?
Сандор оторвал взгляд от моря. Посмотрел на нее, словно не узнавая. В серых глазах была какая-то странная растерянность, какой Санса еще не видела.
- Говорю, твоя взяла. Ты победила. Я к твоим услугам. И как ты хочешь это… хм… свершить? В качестве бонуса за хорошую речь можешь заказывать музыку. Снаружи? Внутри? Мне раздеться? Или не стоит? Как пожелает моя госпожа…
- Я хочу одного. Чтобы ты любил меня. Как будто это - наша последняя ночь. И чтобы ты не прятался от меня.
- От тебя спрячешься, пожалуй. Ты и из седьмого пекла меня вытащишь…
Он взял ее лицо в ладони.
- Ты совершенно уверена, что хочешь именно этого? Потом пути назад не будет. И нас обоих это изменит.
Санса ответила на взгляд. Не было в этом мире ничего сложнее. И ничего проще. Вот он, этот огонек, в серой туманной глади. Ее личный маяк.
- Уверена. Люби меня. Как будто у нас есть на это право…
- Тогда пошли. Времени всегда мало.
Он слегка приобнял ее за плечи, и Санса почувствовала - это уже не камень. Живой человек, которого словно расколдовали дуновением дальнего осеннего ветра, несущего горечь и сладость из незнакомых еще земель. И так же, как и она сама, он хочет этого, и страшится, и боится упустить момент. Послушная дверь проглотила их. За стойкой опять никого не было. Минуту назад Санса краем глаза видела, как клерк прошел в сторону бассейна - проверить, заперты ли на ночь двери. Они дошли до лифта. Сандор, поморщившись, нажал на круглую кнопку.
- Может, все-таки передумаешь? Я куплю тебе три шоколадки. И расскажу сказку на ночь. И одеяло подоткну..
- Нет, дружок, поздно. Теперь ты от меня не отделаешься такими мелочами. И потом, помнишь - у меня послезавтра день рожденья. Это будет твой подарок мне. Самый желанный…
- Хорошо. Пусть будет подарок. Начнем праздновать твой день рождения прямо сейчас. А то послезавтра будет не до этого…
Они зашли в лифт, и металлические двери закрылись за ними, унося эту немыслимую пару на краткий миг в заслуженную вечность.
На скамейке старуха Оленна вздохнула - ну сколько же можно маяться! Она бы уж давно содрала с товарища одежку. И с себя заодно. А эти суперрефлексирующие личности и рады стараться потратить всю ночь на обсуждение. Она уже была готова запереть их в своей комнате. Снаружи.
Старая женщина со вздохом вытащила долгожданную сигарету, подпалила ее зажженной спичкой. Жадно затянулась. Спичка, прочертив неровную дугу, упала в кусты, и Оленна услышала, как она шипит, упав на влажную поверхность мха. Искра… Девочка права. Когда единожды узришь эту вспышку - жизнь приоткрывает счастливцам, заметившим ее, новые черты и откровения. Но вот отказаться от этой искры бывает очень непросто… Глаза уже не могут видеть иначе. Разглядевши в точке у горизонта чайку, обратно в точку ее уже не превратить. И это знание дается чертовски тяжело. Порой до невыносимости. Но право узнать есть у каждого…