В полночь караван подошел к шалашу, и Димка узнал место, где он встретил Басаргина.
— Скоро водораздел,— громко крикнул он уставшим товарищам.— От этого шалашика до гольцов рукой подать.
Шли цепочкой, Выбирая дорогу почти наошу^ь. Вдоль ключика итти было нельзя — под гонким слоем мха то и дело попадались мокрые скользкие глыбы и валуны.
Дышать с каждым шагом становилось труднее. Казалось, огонь совсем рядом, и вот-вот за ближайшими стволами блеснет пламя.
Но скоро отряд вышел из тайги. Склон стал положе, ноги все глубже уходили в мох, чаще попадались низенькие, будто придавленные березки... Чувствовалась близость водораздела.
А когда мох уступил свое место мелкой сухой траве и камню, Лидия Петровна приказала остановиться и
расседлать коней.
Ветер заметно слабел. Зато все гуще нависал дым. За его тяжелой, сумрачной пеленой уже отчетливо виднелась узкая багровая полоса огня. И трудно было определить— далеко горит или близко.
Напутанных лошадей вывели на гольцы, куда огонь не мог добраться, и развьючили. Там же среди камней сложили все имущество отряда. И только тогда поисковики присели отдохнуть.
— Теперь что делать? — глухо спросил Леонтьич.
— Надо приниматься за просеку вдоль ключа,— распорядилась Лидия Петровна. А Светлана предложила сообщить о пожаре колхозникам «Светлого луча.
— Одним нам с пожаром не справиться. Сейчас колхозники пасут табуны как раз там, где на прошлой неделе стоял Наш лагерь. А оттуда рукой подать до поле-вого стана...
— Правильно,— поддержала Лидия Петровна.— Кто поедет?
— Я!
Взбудораженная резким замечанием Леонтьича, девушка не находила себе места. Точно боясь, как бы поручение не передали кому-нибудь другому, она добавила:
— Я тут все места знаю. Тут тропинка есть напрямик. Мы с Соколом по ней уже поднимались. Он ее и в темноте найдет. Разрешите, Лидия Петровна!
Начальница отряда, понимая состояние своей помощницы, не задумываясь ответила:
— Конечно, Светлана. Поезжай, и немедленно. А мы Попробуем пока тушить своими силами.
Разыскав Сокола, Светлана подтянула подпруги, вскочила в седло и скрылась в клубах дыма и предутреннего тумана.
Через несколько минут крошечный отряд Лидии Петровны принялся расчищать русло ключа от валежника. Большие лесины, перекинутые поперек долины, распиливали и оттаскивали в сторону. Туда же отбрасывали сухой дерн, снятый лопатами вместе с верхним слоем земли и песка.
Увлеченные работой, поисковики не заметили, как наступило утро. Не заметили они и приближения огня.
— Гляди, козел бежит! — тревожно предупредил Леонтьич.
Красивое стройное животное, взвившись в воздух, перемахнуло ключик и исчезло в тайге.
— Большой пожар, зверь шибко бежит... Медведь, козел, олень — все теперь бежит,— продолжал расстроенный проводник.
И в самом деле, через несколько минут мимо разведчиков, высоко закинув красивую рогатую голову, промчался олень. Стаями пролетали птицы, переносились с дерева на дерево белки. А сксро пожаловал и сам Михаил Топтыгин — рослый медведь с белым ожерельем на шее. В два-три прыжка зверь пересек просеку и скрылся в лесу.
— А-а, старый знакомый! — озорно крикнул Димка.
— Почему знакомый? — удивился Борис.
— А мы с ним встречались, когда я Белую шли-ховал.
— И что же?
— А ничего... Он муравьев жрал...
— Тебя, значит, не заметил?
— Ну, ясно. А когда я со страху рявкнул, он еще хуже меня перепугался.
Борис почувствовал себя удовлетворенным: значит, не он один трусит в тайге.
— Почему же ты нам ничего не сказал? — спросила Лидия Петровна, прислушавшись к разговору.
— Сам испугался да еще других пугать? — спросил . в свою очередь Димка, отирая рукавом пот со лба.
С хребта набежал ветер, и дым стал редеть. В лесу посветлело. Солнце, должно быть, поднялось уже высоко.
Усталые разведчики решили отдохнуть. Лидия Петровна и Борис растянулись на траве, Леонтьич и Димка присели на только что сваленную сухостойную пихту.
Но Димке спокойно не сиделось.
— Вы пока отдыхайте, а я заберусь на скалу, посмотрю, что там делается.
Ему никто не ответил, и разведчик, несмотря на усталость, полез на высокий утес, обрывавшийся в речку.
С утеса была видна вся долина. Через густую пелену дыма то здесь, то там прорывались ослепительно яркие языки пламени...