Ближе к тому месту, где стоял Димка, долина резко сужалась, стиснутая громадными каменными глыбами. Между ними оставалась только узкая, но длинная перемычка, густо заросшая елью и пихтой. А дальше... дальше, насколько хватал глаз, раскидывалась тайга. Если не остановить огонь здесь, на этой перемычке — конец. Ниже его ничем не удержишь.
— Бежать надо. Бежать,— услышал Димка за свогй спиной хриплый голос Леонтьича.
Оглянувшись, подросток увидел около себя весь крошечный отряд.
— Нет! — резко оборвала Лидия Петровна, всматриваясь в ту же неширокую перемычку.— Как это можно бежать?
— Один старик, одна баба, два парнишки... Что можно делать? — стоял на своем Леонтьич.
— Нет! — повторила Лидия Петровна,— попробуем тушить. Народное добро гибнет... Миллионы рублей!
Димка оглянулся на Бориса. После драки на Белой они почти не разговаривали друг с другом. Оба считали себя смертельно обиженными. Но сейчас лицо Бориса выражало такую растерянность, что Димка не выдержал.
— А ну, Туча, пошли штурмовать огонь!
И, цепляясь за кусты, они покатились вниз, навстречу пожару.
ВСТРЕЧНЫЙ ОГОНЬ
До места, где долина втягивалась в узкую полосу тайги, прижатую скалами к небольшой речушке, добежали не останавливаясь.
Осмотревшись, Лидия Петровна скомандовала:
— Рубите молодые деревца, лучше пихту. А вот, кажется, и березки есть. Ими будем сбивать огонь. Потушите в одном месте — сейчас же переходите на другое.
Огонь был уже совсем близко. Раскаленный воздух обжигал тело, не давал дышать; от едкого дыма слезились глаза, першило в горле, в носу.
Леонтьич двумя-тремя ударами лопаты выкопал небольшую ямку и приник к ней лицом. Ребята и Лидия Петровна последовали его примеру. Сыроватый песок и влажный подпочвенный воздух немного освежали разгоряченные головы.
По сигналу Лидии Петровны разведчики вытянулись в цепочку и двинулись вперед. Наперерез им из-за вековых стволов уже тянулись цепкие огненные лапы. Как спички, вспыхивали молодые хвойные деревца.
Борис что-то крикнул, но Димка не разобрал ни слова. Казалось, все вокруг ломалось и трещало, ревело и выло от невыносимой боли. В дыму бешено метались искры, летали пылающие сучья. Откуда-то вырвался клубок пламени и, немного не долетев до Бориса, рассыпался горящими кусками раздробленного дерева. Почти под самыми ногами ребят вспыхнула сухая хвоя.
Вдвоем они быстро сбили пламя и побежали на помощь к Лидии Петровне. Но пришлось остановиться у огромной сухостойной ели, к которой, зловеще потрескивая, подползала огневая змейка А там еще и еще...
У ребят опустились руки. Пожалуй, и в самом деле, потушить такой пожар вчетвером немыслимо.
— Ну, не потушим, так хоть задержим,— пробормотал Димка, увидев, с каким упорством отбивается от огня Лидия Петровна.
И подростки снова принялись ожесточенно хлестать загоревшуюся траву. Ничего не слыша, они все-таки непрерывно подбадривали друг друга:
— Бей его, Димка!
— Хлещи, Туча!
Но вот до слуха ребят донесся отчаянный крик. Оба враз обернулись и увидели Лидию Петровну. Она. спотыкаясь и неистово размахивая руками, бежала к ним. Добежав, крикнула что было сил:
— Верховой огонь! Спасайтесь!
Димка обернулся в сторону пожара. Пламя, до сих
пор двигавшееся по земле и поджигавшее деревья снизу, перекинулось на верхушки высокоствольных кедров и с угрожающей быстротой Двигалось вперед. Гигантские огненные языки перекидывались с дерева на дерево, то отрываясь друг от друга и тая в вышине, то снова сливаясь. Еще несколько секунд, и грозная лавина пламени, словно взбесившееся стадо пылающих чудовищ, с диким, оглушающим ревом пронесется над головами разведчиков.
Бежали, не разбирая дороги, падая и поднимаясь. Пожар бушевал прямо над головой и впереди, осыпая разведчиков огненными брызгами. По пути то и дело вспыхивали молодые кедры и ели. Вспыхивали сразу от корня до вершины. То тут, то там загоралась сухая трава, и огонь торопливыми струйками растекался в стороны.
Борис мчался, ничего не понимая, не чувствуя, ни о чем не думая. Он видел перед собой только спину товарища: подвижный и легкий Димка ловко лавировал между пылающими деревьями, поминутно оглядываясь на отстававших спутников.
Но скоро Димка стал все чаще скрываться из виду, отрезанный огнем. Тогда Борису начинало казаться, что все кончено. Хотелось ничком броситься на почерневшую траву, стиснуть руками голову,— будь что будет.
И вдруг впереди — широкий просвет.