Блин, докатился! Уже говорю о себе, как о голубом! Да чтоб провалился тот, кто пустил этот чертов слух про меня! Языки бы у всех поотсыхали!
Нервно фыркнув, я взял в руки швабру, воображая, что это сабля, и пригрозил ею невидимому противнику в сторону окна. Ненавижу этих дряней, которым нечем заняться! Так ведь легко испоганить хорошую репутацию, а заработать-то попробуй сначала!
Я вдруг ахнул от новой светлой догадки о потерянном кольце, поспешно бросил швабру на пол и, схватив ключи, вылетел из комнаты. Быстро миновав пустой коридор, я поднялся на этаж выше, перепрыгивая через три ступеньки сразу, и уже только когда постучал в дверь, заметил, что обут я в комнатные шлепанцы, а на мне надеты мои запретные короткие шорты. Твою ж..
Дверь открылась хоть и не сразу, но первое, что я увидел за ней – это жутко сонный, помятый Чмостер. Опять в одних трусах. В красных.
Так! Напоминание! Окончание практики, обратный перелет, небольшой отдых и… тренажерка! Сука.. какой шикарный пресс, наверное, невероятно твердый и упругий на ощупь.. И что это ты так на меня пялишься? И что, что уже двенадцатый час ночи?
– Я ненадолго, – только успел прохрипеть я, все еще с завистью глядя на его потрясные мышцы, как вдруг отворилась дверь неподалеку, и оттуда вышла Сара, одетая в тонкую голубую пижаму.
Она ошалело осмотрела мой сногсшибательный прикид, даже рот раскрыла от внезапности и шока. Чувствуя, как у меня нещадно покраснели от стыда щеки, я уже хотел было технично свалить обратно к себе, забив на всякие забытые кольца и все прочее, как меня, лишив такой заманчивой возможности отступить, прямо за руку втянули внутрь комнаты и закрыли дверь.
– Билл..
– Иди в жопу, Фостер, я за кольцом, – тут же недовольно выпалил я и уверенно посмотрел в сторону окна, на котором, как всегда, были плотно задернуты шторы. Темнота-то у них какая..
– Ээ.. Извини, детка, но я пока не собирался на тебе жениться, – усмехнулся он, отрывисто и грузно закашлявшись, и прошел следом за мной вглубь комнаты, поскольку дожидаться его разрешения я уже не мог.
– Так я и согласился, – криво съязвил я в ответ, отмечая, что он все-таки неплохо ориентируется, когда надо вовремя шуткануть.
Как бы он меня ни бесил, но иногда этот ушлепок может заставить меня улыбаться своим дебилизмом. Так, я, похоже, положил свое кольцо на подоконник.
– Свет вруби, я ни хрена не вижу.
Мое требование сразу же было выполнено, и я, подскочив к окну, увидел свою драгоценную потерю – перстень одиноко лежал с левой стороны подоконника, именно там я и стоял сегодня днем, когда увлеченно и нервно размышлял о том, кто меня подставил.
– Ура, ура, ура, – радостно воскликнул я, счастливо надевая кольцо на палец.
С лучезарной улыбкой облегчения развернувшись, я увидел, что чмище стоит от меня в нескольких шагах и, слегка дрожа, внимательно смотрит на меня, от чего мне тут же стало неуютно. Я в таком вызывающем прикиде к нему пришел, да еще и ночью..
– Все, я сваливаю, можешь спать дальше, – бросив короткий взгляд на его развороченную кровать, я снова повернулся к Иксзибиту и окинул его неловким взглядом.
– Ну, спасибо, бля, что разрешил, – пробурчал он, когда я проходил мимо него, а он снова кашлянул и, шмыгнув носом, поежился.
– Да ладно, мне не жалко, – остановившись, с усмешкой хмыкнул я и еще раз осмотрел его помятое, замученное лицо. – Какого хрена голый ходишь, раз тебя морозит? – зачем-то спросил я и, толком не подумав, быстро потянулся к его лбу, а когда опустил на него свою ладонь, то едва не обжегся, чувствуя кожей его высокую температуру. – Нихера себе! – ахнул я от этого открытия, но Фостер лишь блаженно выдохнул, прикрыв глаза и откровенно балдея от моего прикосновения.
Смутившись и осознав, что я творю, я тут же отдернул руку.
– Верни на место, – немного резко прошептал он, не открывая глаз и шумно дыша через рот, но я, застыв недвижимо, не торопился выполнять эту странную просьбу, хотя его приказной тон поначалу чуть не заставил меня повиноваться.
– Зачем? – так же, шепотом, спросил я, вообще убрав руки за спину и скрестив пальцы.
Почему-то все-таки хотелось прикоснуться, и это желание словно выворачивало меня наизнанку своей.. странностью. Какого черта я этого хочу? Не буду!
– У тебя руки холодные.. приятно, – прямо ответил он и снова открыл глаза, сталкивая свой усталый взгляд со смятенным – моим.
Поразмыслив пару секунд, я неуверенно поднял правую руку, но она так и замерла в нерешительности, все же не достигнув цели. Но Стиву же я часто так делал, когда он болел, и со своими ледяными руками я ему в такие моменты приходился совсем кстати.
Не дождавшись от меня отклика, Фостер сам взял меня за протянутую руку и, сделав шаг навстречу, вдруг прижал мою ладонь к своей горячей, просто пылающей внутренним пожаром щеке, и мы одновременно выдохнули. Он – от неприкрытого кайфа, а я – от безумного волнения и сковывающей неловкости. Вообще руки у меня леденеют из-за какого-то мистического мандража, который начинается в присутствии этого странного недоумка, а так..
Фостер довольно заурчал, потеревшись о мою ладонь, словно кот, и так же нагло расположил мою вторую руку на своей шее. Я вот, похоже, и вовсе перестал даже дышать и двигаться от этого онемения, накрывшего меня. Я ярко чувствовал жар, постепенными волнами передающийся мне через его раскаленную кожу, отнимая мою прохладу, и я автоматически вспоминал все его предыдущие прикосновения ко мне, которые были куда откровеннее. А эти простые жесты мне сейчас казались словно.. интимнее всех остальных вместе взятых.
Мы просто молча смотрели друг на друга, а я не смел пошевелиться и даже отвернуться, отвести глаза, и в какой-то момент мой вырвавшийся взгляд остановился на его раскрытых губах. Я шумно сглотнул, почувствовав, что в горле пересохло и сковалось спазмом, а сердце отчего-то ускорилось, ожесточая свои удары в моей тесной груди. Но из транса меня вывел щелчок открываемой двери в ванную.
– Ох ты ж, блять, Билл! – охнул мокрый Джордж, несказанно удивившийся увидеть меня в такое время в их комнате.
Резко вздрогнув и очнувшись, я молниеносно отнял у Фостера свои руки и, тут же гулко пихнув его в грудь, быстрым шагом рванул прочь из их комнаты. Быстро преодолевая ступеньки, я вскоре оказался на своем этаже и снова начал дышать, жадно и отрывисто, словно только что вынырнул из воды, где пришлось надолго задерживать дыхание.
Что это такое творится со мной?! Какого черта у меня так безумственно горят щеки, хотя что бы такого случилось? Я повернул голову в сторону комнаты и увидел под дверями Стива, который, похоже, вернулся от Моники, пока я.. а зачем я вообще ходил к нему?
Когда я приблизился к Брауну, бьющемуся в закрытую дверь, то тут же подвергся жесткому допросу, куда, мол, меня на ночь глядя понесло, да еще и в таком нецензурном виде.
Как же все-таки неудобно с одним ключом.. но, думаю, мы теперь уже все равно приноровились и проживем без дубликатов, так и так ключи потом сдавать придется.
А этот идиот все-таки простудился, причем очень даже конкретно, хотя днем он вполне бодрым казался.. Все, черт с ним! Меня не волнует совершенно, что там у него да как, и я вообще хочу спать.
Следующим утром погода великодушно разбавила приятное тепло моросящим дождем, и персонально для меня это могло значить следующее: можно еще поластиться в постели, поскольку в такую погоду у нас зарядка отменяется. Но я все равно поднялся, посмотрел на кровать Стива, на которой он вольготно развалился по всей ее площади, и хмыкнул.
Странно, но жить с Фостером было все равно не так уж и плохо. Хоть мы приходили в гостиницу только ночевать, но вечером, тем не менее, нам приходилось находиться на одной не особо просторной территории.
Мать моя.. я с ним спал! В смысле, на одной кровати.. целую ночь! И он же не спихнул меня со своего места, да и на мою кровать не ушел.. Хотя он, наверное, тоже не заметил, как отключился, вот так все и вышло. А когда он меня на кровати перед этим зажимал.. я же тогда еще, в самом деле, подумал, что он меня поцелует, как бы абсурдно это ни звучало..