Фостер как-то виновато улыбнулся и дотронулся до моей пунцовой щеки, невесомо проводя по горячей от смущения коже и спускаясь касанием к подбородку. Я даже и не знал, закрывать мне блаженно глаза, наслаждаясь этим легким, странным чувством, или же все-таки в отвращении морщиться.
– Я не стал заходить дальше, – мягким шепотом проговорил он и, слегка придерживая меня за подбородок и изучающе глядя на меня, слабо покусывал нижнюю губу белоснежными зубами.
Я же нервно откинул назад голову, избавляясь от его настырных пальцев, которые слишком уж многое позволяют в мой адрес в последнее время. Теперь я окончательно прижался к подоконнику, практически садясь на него.
– Да ладно?! Побрезговал, наверно? – язвил я, вот-вот готовый сорваться и вопить, как резаный.
Это просто клеймо позора на всю жизнь! Но то, что он сказал, облегчило мое состояние сразу втрое, будто отнимая тяжелый груз с моих уже уставших от него плеч. Очень хочу верить, что он мне не лжет..
– Ты бы меня возненавидел.. – коротко опустив взгляд, как-то обреченно проговорил Чмостер, а я ахнул от возмущения.
– Пфф! Да я и так тебя ненавижу, ничтожество!
– Блять, Билл, я думал, что ты отдаешь себе отчет! Но когда понял, что нет, то..
– Лучше заткнись, чморина! И всем ты уже об этом растрепал?! Меня и так кто-то прославил на всю общагу, так еще и ты! – я оттолкнулся от подоконника и, самым яростным взглядом прожигая ушлепка, стал наступать на него, с силой толкая руками и снова надвигаясь, пока он не уткнулся спиной в одну из все еще пустующих кабинок.
– Я никому не говорил, ты че?! – возмутился чмище, хватая меня за занесенный кулак, от чего тот ударился лишь о его ладонь.
– Я.. вас слышал с Джо! Да, сука, ты говорил с ним про меня! Я.. я.. – надрывно причитал я, кривя губы в отчаянии и отвращении и стараясь хоть как-то ударить его, чтобы выпустить гнев и найти наконец хоть какое-то успокоение. Но он, как назло, успевал перехватывать мои атакующие руки.
– Он под утро приходил, пока мы спали, и увидел нас вместе, идиот!
– Черт возьми! – всплеснув руками, я беспомощно схватился за голову, впиваясь пальцами в волосы, и теперь доставалось уже им, коль уж на Фостере отыграться не получалось. Лучше бы он ему рассказал, чем это..
– Он не растреплет, не боись, – с уверенностью заверил меня урод, отпрянув от кабинки, а я по-прежнему стоял и шокировано качал головой.
Так я и поверил.. Короче, за сегодня новость облетит половину общаги, а завтра я уже точно не отмоюсь от грязи, которая и так на меня льется без конца благодаря этим слухам.
– А че ты спокойный такой?! Для меня лично было так мерзко проснуться.. с тобой, – я скорчился от отвращения, беглым взглядом осматривая нахмурившегося Фостера с ног до головы.
Хотелось побольнее ужалить его словами, но сейчас мне еще больше хотелось лупить его с ноги, не жалея сил и своего здоровья.
– А если бы это вдруг оказался не я, то че?! – вдруг громко и чудовищно страшно заорал Фостер, хотя до этого говорил со мной спокойным или же издевательским тоном, и такая резкая перемена даже неслабо удивила меня. Долго держался. – М.. Другой бы, думаешь, остановился?!
– Да кто другой? – я только усмехнулся в ответ на это глупое заявление и поднял на него глумливый взгляд. – Это только ты такой больной, что пристаешь к парню!
Надеюсь, наши бурные, горячие разборки никто сейчас не слышит, особенно Уайт, так как лететь с козлом в одном самолете целую кучу часов я, определенно, не хочу. Если улечу, то с Джесс, так что морду бить ему пока и правда нельзя. Разобью прямо перед вылетом.
– Можно подумать, что тебе это не нравится! – выпалил ушлепок и стал опасно надвигаться на меня, как и я минуту назад наступал на него.
– Нет! – теперь я снова пятился назад, чувствуя внутри серую опустошенность и сильнейшее отчаяние, потому что весь этот пугающий кошмар вчера мне действительно нравился.. но я же не мог сказать ему это!
Это слишком стыдно и неправильно.. И стоит только мне взглянуть теперь на его паршивую рожу, я сразу, словно автоматически, смотрю на губы, проклятые пухлые губы..
– Сейчас и проверим, – недовольно рыкнул он и резко подсадил меня на подоконник, тут же шире разводя мои колени и твердо вставая между моих ног.
Он определенно знал, что я буду оборонительно размахивать кулаками, так что крепкие пальцы уже предусмотрительно сдавили мои запястья, словно наручники.
– Нет! – отчаянно вскричал я, морщась и брыкаясь. – Отстань! Я не хочу!
Теплые губы настырно пытались словить мои, но я все еще отворачивал голову, пиная бараноида ногами и дергая руками, пытаясь их освободить. Однако в левой вдруг что-то так неприятно хрустнуло, что я, скривившись, замер под этим натиском, пока легкая слабость проходилась, казалось бы, по каждому пальцу.
– Я не гей! Да Фостер, м..мать твою! – я по-прежнему мотал головой, стараясь увернуться, а отрывистые поцелуи касались лишь моих щек, только слегка задевая плотно сжатые губы, так как я вертелся, как только мог.
– Я тоже.. – на выдохе проговорил козлище, глядя на меня из-под опущенных ресниц и обдавая своим противным, будто влажным дыханием. – Не рыпайся! – вдруг громко приказал Фостер, и я от неожиданности даже обалдел и остолбенело застыл, инстинктивно зажмурив глаза, а грузное эхо его голоса ударилось о стены, отражаясь от одной к другой.
– Тогда зачем.. – отвернув вбок голову, дрогнувшим голосом прошептал я, невольно разгоряченный и взбудораженный нашей потасовкой.
Я без конца ощущал на своей коже его частое дыхание, которое сбилось, пока он удерживал меня, а сам едва держался, чтобы просто взять и не отдаться этим настырным губам. Что со мной творится..? Все же было хорошо, пока не появился Чмостер!
– Потому что мне понравилось, и я хочу еще, – остановив свои беспорядочные касания, твердо и прямо проговорил он, а у меня глаз даже задергался от подобных откровений.
Да как он.. У меня язык не повернется сказать ему такое, и я не скажу. Никогда не скажу!
– Но я не..
– И ты хочешь.. но просто боишься признать.
Я мгновенно замер, обдумывая его последние реплики. Он – не гей, и ему нравится целовать меня, ему плевать, что я – не девушка, ему плевать и на то, что о нем подумают другие.. Почему?
Он снова приблизился к моему лицу и вдруг потерся о кончик моего носа своим, и этот жест заставил меня нервно хмыкнуть и даже задержать дыхание. Скажите мне, кто-нибудь, что я просто глючу, но скоро меня отпустит, и я очухаюсь где-нибудь обдолбанный, что все лучше, чем это.
Из моей груди вырвался полувсхлип-полустон, я не дышал почти и уже расслабил руки, не пытаясь вырваться, потому что.. не знаю. Меня предательски заводила эта возня, мое сопротивление и его натиск, я хоть и требовал отпустить меня, а сам все равно хотел, чтобы он настаивал еще. Куда мир катится..
В местах, где он меня касался, мучительно покалывало, а в паху уже стало тесно, тепло и даже чуть влажно от смазки, из-за чего мои щеки покрывались дополнительным слоем румянца.
– Мэйнюй, – вдруг прыснул он, вспомнив еще одно глупое, яростно раздражающее меня прозвище, а я оскорбленно надулся, с силой пихнув его в бедро.
– Ты достал меня, Фостер, со всей этой х.. – негромко возмутился я и, не договорив, тяжело выдохнул, когда он вдруг поцеловал меня.
Я сидел на подоконнике совершенно неподвижно, пока теплые, мягкие губы нежно и приятно касались моих безучастных губ, поочередно посасывая, и вся его настойчивость словно куда-то испарилась. Таким Фостера я даже не мог представить, я думал, что он может только маньячно брать силой то, что ему нравится, а сейчас я будто таял от того, насколько нежным он был со мной.
Я не отвечал, все еще пытаясь перекричать свой здравый смысл, который уже обматерил Фостера на сто рядов за все это безобразие, а тело кричало, что это только мое дело, и пусть все идут в задницу, что кого хочу, того я и целую.. И я все еще никак не решался. Было тупо страшно переступить через все мои принципы и все то, к чему я привык за свою сознательную жизнь.