За время своих скитаний я запутался напрочь, а вернулся впритык к шести часам, когда намечалась проверка всех гуляющих в городе, и я, если честно, боялся ее, как огня. Когда я увидел Чмостера перед собой, у меня в вопиющем ужасе затряслись все поджилки, потому что он так страшно смотрел на меня, что мне хотелось слиться со стеной, лишь бы он меня сейчас не видел. Я точно не знал, из-за чего он так на меня взбесился, но в то же время первые несколько секунд он был неподдельно удивлен и даже как-то откровенно по-идиотски заулыбался. Ему не понравилось, что я свалил и не стал забирать свой телефон? Или Майк ему что-нибудь сказал? Хотя, вряд ли..
Быстро посчитавшись и получив приказ собираться на концерт, все разошлись по комнатам, а мне было неимоверно жутко, поэтому я скорее умотал к себе и спрятался в комнате, что, конечно же, заметил Стив.
– Би Эр, да не волнуйся ты, вчера ты выступил очень офигенно!
«Очень сексуально», мысленно поправил томный шепот Фостера, и я шумно сглотнул, когда при воспоминаниях о моем конфузе вечера у меня предательски повысилось слюноотделение. Куда я толкаю свою тупую башку..
– Мне бы порепетировать хоть немного..
– Мы в Ишу лоу не успеем, поди, но теперь-то ты можешь прямо на сцене прогнать, пока китайцы в коридоре будут.
Я до того разволновался, что меня буквально забрасывало на углы от резкой и нестерпимой дрожи в коленях. Я сам себя не узнавал.. Да и Майк меня так мощно взбаламутил, что я до сих пор в себя прийти не могу! Как теперь лучше поступить? Как сбагрить этого барана в Америку, чтобы я остался здесь.. Может, Майк согласится с ним разодраться? Ну, а кого еще просить? Он же сам вызвался мне помогать! Надо спросить его вечером..
Я взял костюм, и мы со Стивом уже подошли к лестнице, когда сверху раздался хлопок двери, а потом и шуршание джинсовых штанин. Ахнув и схватив Стива за руку, я быстро потянул его вниз, наспех дав ему знак помалкивать, а когда мы были уже внизу, на нашем этаже раздался уверенный стук в дверь.
– Билл, а..
– Не хочу лишний раз напрягаться, – я беззаботно махнул рукой, чтобы казаться беспечным, и добавил. – Пошли скорее, а то время идет.
И в этот раз я смог избежать лишней встречи с козлищем, от чего чувствовал себя как в каком-то крутом боевике, будто мне надо скрываться от наемного убийцы. Эти странные прятки даже в какой-то степени заводили меня, и когда я переодевался перед концертом, то лишь недовольно простонал, глядя на небольшое пятнышко на боксерах и заметную выпуклость, потому что одно место восторженно чувствовало приближающиеся приключения и с тыла передавало сигнал передовым линиям.
– Стив, купи мне пива, умоляю, – жалобно протянул я, корча страдальческое лицо, и друг засмеялся, в итоге пообещав выполнить мою просьбу, но потом, конечно же.
Пока я репетировал, я жутко нервничал, у меня друг о друга заплетались ноги практически морским узлом, а сабля валилась из дрожащих, непослушных рук. Мне бы успокоительного хоть выглотать, да побольше, но только если я буду овощем с пофигистическим настроем, то хорошего боя тоже, между прочим, не получится.
Вдруг мое оружие снова с гулким позвякиванием упало на сцену, и я, топнув ногой, яростно прорычал, схватившись за голову, чем привлек внимание всех людей, стоящих поблизости. Опустившись на корточки, я низко склонил голову, в которой все пульсировало и неприятно гудело от мыслей и метаний, а потом вдруг услышал приятный женский голос:
– Би Эр, – окликнули меня, и я вскинул возбужденный взгляд на девушку, с которой вчера познакомился, да только имени не разобрал.
Потом я посмотрел ей за спину и увидел двух парней, которые сочувствующе смотрели на меня, но слегка улыбались, чтобы меня как-то поддержать. Девушка присела около меня, а на ней уже был надет длинный национальный костюм.
– Что случилось? У тебя же все получалось..
Я тяжело вздохнул и все же улыбнулся в ответ, еще раз оглядев ребят, уже подготовившихся к концерту, который начнется где-то через пятнадцать минут без учета задержек.
– Соберись, – бодро проговорил один из парней, а я неловко скривил губы. – Воин должен контролировать все свои чувства, – парень поначалу тараторил, но потом, опомнившись, начинал говорить медленнее, чтобы мне было все понятно, и это заставляло дополнительно улыбаться.
Он поднял мою саблю, которую я так и оставил лежать на красном полу, и протянул ее мне, и я, закусив губу, вскоре поднял руку и коснулся прохладной рукояти. Ничего же не случилось, просто я боюсь выступать перед такими огромными толпами, а все, что произошло со мной за день, только придавило мое состояние, как булыжником.
– Спасибо, – брякнул я, а потом, крепко сжав в руках дао, плавно рассек воздух, чувствуя себя немного увереннее, когда эти ребята подошли поддержать меня.
Что-то я и правда совсем расклеился, воевать так воевать, и я так просто не сдамся, Томас Фостер!
После этого неожиданного прилива сил мне буквально горы сворачивать хотелось, и мое бесконтрольное, ненормальное волнение все же вернулось, но только лишь когда начался концерт. Было весьма волнительно и страшно, но в этот раз я справлюсь еще лучше, я просто обязан это сделать!
И вот я снова на сцене, вновь четко выполняю заученные движения, а в голове стараюсь поддерживать строжайшую дисциплину, чтобы ни одна мыслишка не посмела вякнуть о чем-то запрещенном. Или о ком-то.
Первую минуту я держался просто отлично, дыхание выровнялось в необходимом темпе, а потом, толком ничего не поняв, я вдруг зацепился за какой-то шнур, кем-то небрежно оставленный на сцене.
Все случилось спонтанно и слишком быстро, и вышло так, что я с прокатом упал на колени, но резко выполнил кувырок и выставил дао перед собой.
Однако, похоже, зрители все равно, к несчастью, заметили, что я так позорно упал, так как откуда-то с левых рядов испуганно охнули, и этот возглас волной прокатился по остальным рядам. Сердце забилось, как обреченное, я даже забыл, что надо делать дальше, а левую ногу пронзила такая сильная боль, от которой я едва удержал равновесие, но все равно продолжал отчаянно сражаться, с визгом сабли рассекая пустоту.
Последние секунды, музыка наконец замолкает, а я повернулся к залу, который снова вопит и восхищенно аплодирует мне, но сам я от волнения едва стою на ногах с натянутой и смущенной этим позором улыбкой. Нельзя показывать, что мне больно, я и так перед концертом сгоряча отчаялся, хоть зрители этого и не видели, только некоторые из других выступающих, да кое-кто из одногруппников.
Поклонившись, я с достоинством зашагал по освещенной сцене, и только когда оказался в темноте наедине с собой, я позволил себе скривиться и заскулить от этого болезненного ощущения, быстро, но неловко опустившись на пол около стены. Похоже, я подвернул ногу из-за того падения, видимо, как-то неустойчиво наступил, вот и.. Блин.
Концерт шел своим чередом, а я, осторожно сняв легкий ботинок, прикоснулся к поврежденной ноге. Особый дискомфорт ощущался в районе косточки, которая начинала стремительно опухать и пульсировать под моим прикосновением. Опять! Только теперь на левой ноге..
На сцене пели какую-то песню, и эти китайские завывания только усугубляли мой упаднический настрой, который снова вошел в прежнее, не особо радужное русло. Мысли опять вернулись с намерением осаждать меня дальше, и я продолжил придумывать, как бы так решить проблему с чмищем.
Отдышавшись, я пошлепал в гримерку переодеваться, а когда вышел и поднялся на трибуны, увидел, что моих одногруппников где-то нет. Они сидят в другом месте? Или как это понимать? А может, они ушли?
Свободные места в этот раз были, и я сел на одно из них, тут же обращая взгляд на сцену, где исполнялся мой любимый птичий танец. Музыка еще такая обалденная, у ребят шикарные крылья прикреплены к рукам, на головах классные большие хохолки, и они так потрясающе двигаются, что от них невозможно глаз отвести. Парни резкие, шумные, мужественные и гордые, а девушки робкие, плавные, нежные и такие красивые..