Я тут же недовольно поглядел на него в ответ, но отвел глаза все равно первым. Стыдно.. Как он мог так парня облапать и обслюнявить?! Ладно, сначала было задание, с этим я уже смирился, особенно когда сам поучаствовал в игре. А тут! И его это даже ничуть не смущает!
Вдруг я громко ахнул от молниеносно поразившей меня догадки. А что, если он – гей?!
Я вперился в него ошалевшими этим прозрением глазами, внимательно разглядывая чмище, будто свыкаясь со своей гипотезой, и резко отвернулся, когда он внезапно словил мой потрясенный взгляд. Да нет. Не может быть, у него же столько девушек уже было.. И сейчас есть, а у геев, походу, на девушек вообще не поднимается даже. Он, наверное, просто не заморачивается, если случается вот такой форс-мажор. Совсем. А я так не умею. Стив умеет. И Фостер. Опять, сука, везде этот гадкий Фостер!
Эти тяжелые, изматывающие мысли не покидали меня прямо до ухода ко сну, а ночью мне вообще снилось, что этот плешивый козел из-за меня слетел с огромной, кажущейся бесконечной лестницы. Я снова звал его, отчаянно кричал, что знаю, что он прикидывается, а он все равно так и не очнулся, из-за чего я вообще расстроился и даже, как девчонка, над ним заревел.
В итоге, с утра я встал до безумия сонным, разбитым и крайне недовольным, и это был первый раз, когда говнюк пришел из перенасыщенной им реальности еще и в мой сон. Мне где-нибудь дадут от него отдохнуть или нет?
Зарядка. Сегодня нас шестеро, в том же составе, что и позавчера, только еще и плюс чертовски злой Коулман. Все остальные сладко и безмятежно спят. Вообще я, как всегда, подошел самым последним, когда все уже начали делать разминку, и, буркнув приветствие, все же приплюсовался к кучке самых спортивных ребят нашей группы. Предпоследним теперь стал Фостер, и я, недовольно хмыкнув, скосил внимательный взгляд в сторону ночного кошмара, стоящего буквально по левую руку от меня.
– И какого это хрена ты сюда приперся? – не превышая разрешенной громкости, поинтересовался я, разминая руки вслед за учителем, а усмехнувшийся ушлепок смерил меня своим непонимающим, лукавым взглядом.
– Волнуешься за меня? – игнорируя мой вопрос, спросил он, а я оскорбленно фыркнул в ответ и закатил глаза.
– Обойдешься, – моментально потеряв к Фостеру всякий интерес, я мельком глянул на других присутствующих, чтобы на него так сходу лишний раз не разозлиться.
Стройная, обтянутая лосинами Энн активно делала упражнения; ее волосы забраны в высокий черный пучок, и я, отметив этот неутешительный факт, снова фыркнул. Да мы с ней как небо и земля! У меня не может быть такого бабского тела, я все равно как будто угловатый, мышцы маломальские, но все-таки есть, пусть во мне с моим высоким ростом всего пятьдесят четыре килограмма. Но что с того? Как нас можно было спутать? Ладно, наверное, все-таки виноват не в меру выпитый алкоголь и кромешная темнота.
Рядом с ней стоял Стив в своих любимых черных трениках и красной майке, на голове – растрепанные короткие темно-русые волосы, что обычно и бывает с утра. Гаденыш, даже меня сегодня не подождал! Правее стоял Майк, добродушно улыбался мне и хитро подмигивал, и выглядел он, кстати говоря, самым бодрым из всех здесь присутствующих.
Коротко улыбнувшись в ответ, я снова с подозрением посмотрел на Фостера, стоящего рядом. Мой изучающий взгляд тут же упал на широкие, открытые плечи бронзового оттенка, могучий торс, обтянутый белой майкой; те самые серые бриджи по колено, из-под которых выглядывала черная полоска боксеров, когда он потягивался вверх, делая упражнение; пара синяков на спортивных икрах, выступивших, похоже, из-за меня. Коварно усмехнувшись возникшей догадке, я продолжил следить за его неуверенными движениями.
Он шумно выдыхал после каждого упражнения и иногда хмурил брови, будто отсутствующе глядя перед собой или же на Уайта. Вот черт.. У него реально что-то случилось со спиной после того страшного падения на лестнице. Из-за меня..
Быстро помотав головой, я все же вырубил свою мечущуюся совесть точным ударом промеж глаз, и когда она временно потеряла сознание, я облегченно отвел взгляд, глядя теперь на те самые красные иероглифы с названием, к несчастью, знакомой мне больницы, торчащие над крышей нашего корпуса.
Спустя несколько минут все направились в общагу, а я, как всегда, отличившись, остался на площадке, поскольку на завтраки здесь я все равно не хожу. Солнце приятно и ласково припекало открытую кожу, хотя все еще чувствовался утренний холодок сентября, ловко пробирающийся под одежду и заставляющий вздрагивать от его прикосновений. Оглядевшись по сторонам, я подошел к какой-то необычной конструкции, высокой башней вздымающейся вверх около одного из ограждений площадки, и эту самую конструкцию я решил использовать несколько нестандартно.
Осмотрев мое новое место тренировок, я высоко забросил ногу, прочно устраивая ее между перекладин, и принялся делать растяжку. Тело тут же отозвалось на мои действия, и под кожей ощутимо потянуло. Сделав несколько поступательных движений, я медленно прогнулся корпусом чуть вперед, усиливая это напряжение, и застыл, слегка задержав дыхание.
Растяжка мне была необходима для эффектного выполнения мною задуманного номера, и я за две недели очень круто обленился. Да какие две недели! Я почти месяц нихрена такого не делал, и у меня все обратно неумолимо срослось, так что придется изрядно поднапрячься, если хочу качественно и феерично выпендриться. И именно в такой интересной позе, собственно, меня и застал неожиданный возглас:
– Я даже не знаю, как это лучше откомментировать..
Я испуганно вздрогнул от неожиданности и поспешно повернул голову в сторону доносящегося голоса не в меру любопытного ухмыляющегося чмища. Пренебрежительно хмыкнув, я выпрямился, так и не опустив на землю ногу.
– Тебя никто и не спрашивает, – я коротко прищурился, бегло осмотрев его с ног до головы, и снова отвернулся, возвращаясь к своему упражнению.
И чего он не утащился вместе со всеми? Теперь в его присутствии у меня вряд ли что получится..
– А у тебя там ничего не порвется? – снова спросил говнюк и, с издевкой хохотнув, наклонился плечом на эту металлическую штуковину, с искренним, неотрывным интересом глядя на меня. И, я так понимаю, уматывать отсюда он пока не планирует..
– Не порвется, – лишь огрызнулся я в ответ, но в ту же секунду тоже хохотнул, недоуменно покачав головой. Не порвалось же до этого времени. – А для тебя это так важно? – я состроил гримасу удивления на лице и, вздернув уголок губ, отвернулся, уставившись исключительно на свою идеально прямую ногу, которую я старался задрать еще выше.
– Да так.. – хмыкнув и широко позевывая, он принялся заинтересованно смотреть по сторонам.
Вот не надо только мне тут обстановку угнетать!
Еще раз вскинув на ушлепка взгляд, я вдруг вспомнил о том, что хотел спросить у него или же у Майка еще во время зарядки, и в задумчивости неуверенно сжал пальцы на ткани своих спортивных штанов. Фостер так же стоял рядом и, странно усмехаясь, вновь следил за моим необычным процессом.
– За что тебя толкнул Майк на позавчерашней зарядке? – сразу в лоб задал я волнующий меня вопрос и, наконец опустив ногу на асфальт, выпрямился, приятно хрустнув позвонками.
Мне было крайне любопытно узнать причину и то, что было дальше. И было ли.
Чмище, конечно же, вполне ожидаемо удивился, недоуменно вскинув густые брови. Наверное, сейчас скажет, мол, не лезь не в свое дело, блабла, но мне же интересно! И все свое любопытство я постарался вложить в свой ожидающий ответа взгляд.
– Ты слишком часто суешь свой любопытный нос туда, куда не надо, – уклончиво ответил он и любовно провел ладонью по рядам косичек, плотно заплетенных по всей его голове, а вскоре снова сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня. Вот я так же и знал.
Зачем-то же он сюда пришел и ничего не спрашивает.. и не делает. Хмыкнув, я все же отвел взгляд, разрывая безмолвное сражение нашими глазами и возвращаясь к своему первоначальному занятию. Я забросил уже другую ногу на ту же перекладину, а ступня теперь находилась ровно на уровне моей головы, даже чуть выше.