— Нет. Он был с ними некоторое время. Ему были интересны их взгляды и позиция. Но образ жизни, который они вели, не соответствовал представлениям Карлайла, и он покинул их…
Неспешно Эдвард рассказал историю Карлайла и Вольтури. Мы дошли до его комнаты, и, уже сидя на софе, я завороженно слушала, параллельно катая свои мысли. В целом вся история ничем не отличалась от того, что я уже знала, но во мне проснулось любопытство.
— Но зачем им вообще жить в тени? Если они имеют такую власть и внушают страх другим вампирам, то почему вы мир не захватите? — хмыкнула я. — Как ты там говорил, вы на вершине пищевой цепи?
— Да, на вершине, — усмехнулся он и притянул меня к себе, садя на колени. Я злобно запыхтела и попыталась расцепить его руки, выражая своё негодование сдавленными ругательствами. — Успокойся. Если хочешь получить ответы, то не ёрзай.
— Шантажист, — пропыхтела я, но прекратила сопротивляться. Я опять так из сил выбьюсь, а результата не получу. Он всегда выигрывает в такие моменты.
— Не путай, Белла, пищевую цепочку и главенство мира. Мы на вершине, но, довольно жалкие по сравнению с людьми, однако в другом плане. Вампиры больше живут инстинктами. Среди нас большинство выбирают кочевой образ жизни: проводят время в дикой природе и выходят к людям лишь для охоты. Нас и так мало, и ещё меньшая часть идёт цивилизованным путём — борется с желаниями и учится самоконтролю. Так что с точки зрения пищевой цепочки мы главнее. Но в главенстве цивилизации уступаем людям. — Он пропустил сквозь пальцы пряди моих волос, задумчиво продолжив. — Если бы не контроль Вольтури, дикие вампиры давно бы истребили человечество. Даже самый одичавший вампир склонит голову перед силой. Потому что остановить вампира способен лишь более сильный вампир.
— Получается, Вольтури просто заботятся о том, чтобы корм не кончился?
— И это тоже, — выдохнул Эдвард мне в шею.
— А что значит — жалкие по сравнению с людьми?
— Я уже говорил тебе, что мы застываем, Белла. У каждого из нас уходят годы, а то и десятилетия для обуздания своей новой сущности, и далеко не все с этим справляются. Тут нет места для развития и исследований. Люди же, со своей хрупкой скоротечной жизнью, обладают удивительным стремлением развиваться и создавать блага. Вампиры ненасытны не только к крови, но и к новым ощущениям. Вольтури также большие почитатели искусств, и жадны до знаний и нового. Эту новизну могут предоставить только люди, а для этого они должны жить в естественной среде обитания, — криво улыбнулся Эдвард, и взгляд его помрачнел. — Знаешь выражение: «он вложил в это всю душу»? У нас нет души, Белла, поэтому даже если вампир что-то создаёт, то это не сравнится с человеческим творением. Для нас уже удивительно, если мы с течением времени учимся заново жить и чувствовать, как люди. Вампирская сущность — это разрушение, людская же — созидание.
— Это бред! — категорично сказала я. — Я не верю, что у вас нет души. Вы, может, и меняетесь физически, становясь другими существами, но душа у вас точно есть.
— Чем докажешь?
— Теми же дарами, — фыркнула я, вспоминая фразу Драмиона о том, что способности вампиров привязаны к душе, а не к телу. Надежный источник — жаль только, что нельзя его представить Калленам, чтобы он доказал, как они неправы. — Ты сам говорил, что у Карлайла есть теория: ваши дары отражают то качество, которым вы обладали при жизни. Телепатия, эмпатия, красота, самоконтроль… Если при жизни этим обладал человек с душой, то, будучи вампиром, это человеческое качество приобретает более сильную форму.
— Это любопытный аргумент, — задумчиво проговорил Эдвард, откинувшись назад.
То-то же, шах и мат. Очень хотелось бы избежать его самобичевания «у меня нет души — я чудовище», потому что не знаю, как его утешать.
— Меня никогда не волновал этот вопрос, но думаю, Карлайлу понравятся твои рассуждения, — продолжил он.
То есть самобичевания и не планировалось? Надо перестать удивляться всему, что связано с Эдвардом.
— И мне с трудом верится, что никакой вампир ничего и не создал, — проворчала я, забирая у Эдварда прядь волос. — У вас огромная сила и бессмертие. От той же скуки наверняка многие работают над шедеврами в своих подвалах.
— Да, создают, но я отметил, что с человеческим творением это не сравнится.
— Возможно, тогда дело в самом восприятии.
— Ты будешь настаивать на своём, да? — улыбнулся вампир и одарил меня снисходительным взглядом. Как учитель смотрит на нерадивого ученика, когда тот упорно доказывает, что дважды два равно пять.
Я лишь пожала плечами. Моё мнение не изменить, но и с пеной у рта доказывать свою точку зрения нет желания.