У меня на глазах выступили слёзы от обиды. Да вот с ним как раз я всегда была настоящей! С ним мне не нужно было вспоминать, куда сделать следующий шаг и за каким углом он меня будет ждать. В какую опасную подворотню зайти и под какую машину кинуться! Если и есть в этом ненормальном мире что-то настоящее для меня, так это дружба с Аланом. Просто потому, что его не было в этой дурацкой книжке.
— Беллз, — с раскаянием произнёс парень и потянул ко мне руку. — Прости, я вспылил. Не плачь, пожалуйста.
— Да не плачу я, — проворчала я, рукавом вытирая выступившие слёзы. Но им на смену водопадом полились другие. Кажется, моё эмоциональное состояние совсем трещит по швам.
Алан, ничего больше не говоря, просто обнял меня. Я уткнулась лицом в его грудь, постыдно скрывая новый поток сожалений.
Устала я от этого всего. Бесконечные страхи, переживания, дурацкий запрет на секрет. Почему то единственное, что я считала сокровенным, своим личным в этом мире, я рискую потерять? Алан для меня имеет гораздо большее значение, чем я могла себе представить. Мысль о том, что он разочаруется во мне и отвернётся, заставляет меня почувствовать отчаяние, о котором я и не подозревала. Дело в том, что его не было в книге? Или всё из-за того, что он вписан в историю моим светом души? Я не хочу его терять. Хочу, чтобы он всегда был где-то рядом. Пусть и просто в переписке, просто где-то далеко и на фоне. Главное — чтобы всегда можно было с ним поговорить, в любой момент. Потому что он — единственный, с кем я никогда не притворялась. И мне уже плевать, что он появился в этот мир, чтобы Розали не было одиноко. Алан — моё утешение.
— Ни разу не видел твоих слёз, — сказал Алан, когда я успокоилась. — Думал, ты не умеешь плакать.
— Я и не плакала, — пробурчала я ему в грудь. — У меня просто глаза вспотели.
— Ну да, я так и подумал, — в его голосе послышалась улыбка.
Я шмыгнула носом, как финальным аккордом, и выпуталась из его объятий, тут же почувствовав, как прохладно всё же на улице. Странно, я так быстро привыкла к ледяным прикосновениям Эдварда и его холодным рукам, что и забыла, насколько тёплыми бывают человеческие объятия.
— Прости за фотографию, — произнесла я. — Меня это не оправдывает, но я правда хотела как лучше.
— И ты прости, что так разорался, — Алан в смущении потёр шею. — Мама сильно расстроилась, и я накрутил себя, пока ждал тебя. Да и в целом, неделя тяжёлая вышла.
— Как я тебя понимаю…
Мы направились обратно к машине.
— Значит, Эдвард читает мысли, — задумчиво произнёс парень. — Паршивый дар.
— Я ему также сказала, когда узнала, — кивнула я.
— А ты выяснила, почему он твои читать не может?
— Наследственное, — пожала я плечами. — Чарли он тоже не слышит. Так что у нас просто семейка такая.
— Хах, а я-то думал, мне повезло с генами, — хмыкнул Алан.
— Ну, у Розали дар — суперкрасота. Думаю, тебе тоже что-то перепало, — шутливо ткнула я его в бок.
Мы тихо рассмеялись. На душе мне становилось так легко и светло.
— Значит, с ней ты не разговаривала, — нахмурившись сказал он. — Я и сам, если честно, не знаю, как теперь к ней подойти. Когда думал, что она просто кузина, всё было проще. Теперь ума не приложу, как начать разговор. Тем более сделать вид, что я не в курсе кто она, будет сложно, учитывая дар Эдварда…
— По поводу этого, — притормозила я. — Я пока не знаю, как быть с тем, что ты узнал. Можешь некоторое время не приходить в школу и не искать встречи с Розали? Мне бы морально подготовить их всех к тому, что я раскрыла тайну. У них на это табу, и всё очень строго.
— Я никому не расскажу. Да и кто поверит.
— Это понятно, просто у них своя система защиты свидетелей. Люди не должны знать о существовании вампиров. Таких либо убирают, либо обращают.
— А как же квилеты?
— У квилетов своя атмосфера, и их не трогают, — я не стала забегать вперёд и рассказывать Алану про оборотней. Даже читателям всю правду преподнесли во второй только книге. Вот и Алан пусть подождёт следующей части. Хватит для него потрясений на сегодня.
— А ты собираешь стать одной из них? — с напряжением в голосе произнёс Алан.
— Боюсь, вампирский мир не выдержит такую звёздочку, как я, поэтому останусь на стороне людей. Я под страхом смерти не расстанусь с возможностью наслаждаться пиццей и лазаньей.
— Я удивлён, как при такой любви к еде ты остаёшься такой худой, — хмыкнул он. — Сколько тебя помню, каждое третье проявление твоей любви к жизни измеряется в разных блюдах.
— Ешь. Молись. Люби, — улыбнулась я.
Алан ещё задавал уточняющие вопросы, и я с удовольствием на них отвечала. Камень с души свалился, что Алан остался моим другом и проникнулся серьёзностью ситуации. Особенно когда я ему рассказала про Вольтури.