Мы почти дошли до пикапа, когда я озвучила последнее, что меня волновало.
— Помнишь, когда мы были тут впервые, ты сказал, что я всегда недоговариваю, но ты веришь мне, так как знаешь, что я ничего плохого не хочу?
— Помню.
— Я сейчас отвезу тебя домой. Пообещай мне, что сегодня больше ты никуда не пойдешь. И Элоизу никуда не отпускай, хорошо?
— Что-то будет сегодня?
Я замолчала, не зная, как подобрать слова. Алан снова напрягся, внимательно наблюдая за мной. Я вздохнула.
— Просто дай мне эти сутки, и не высовывайтесь из дома. Вот и всё. А после мы с тобой встретимся на неделе и решим, как действовать дальше. И ещё, подумай над всем, что ты сегодня узнал. Может, встреча с Розали не так уж и необходима…
Парень помотал головой.
— Этого бы хотела бабушка.
— Расскажешь о ней? — несмело попросила я. Мне неловко было спрашивать, но хотелось бы хоть что-то узнать. Может, в жизни Софии есть намёк на то, знает ли Розали о них или нет.
— Я мало что знаю о её детстве. Скорее общие факты, — задумчиво ответил Алан. — Бабушка попала в детдом в шесть лет. О своей жизни в доме Хейлов она мало что помнила. Так случилось, что её оставили в гостях — то ли у подруги семьи, то ли с няней она где-то была. Суть в том, что пока бабушка была не дома, случился пожар, и её семья сгорела. Она думала, что тогда же и погибла её сестра. Может из-за детских воспоминаний она запомнила всё неточно. Но то, что у неё была старшая сестра, это она знала чётко, — мы подошли к машине, и он облокотился на капот, продолжая свой рассказ. — Из вещей мало что осталось. Эту фотографию ей передал кто-то из знакомых родителей уже после того, как она попала в детский дом. Что-либо узнать о произошедшем пожаре не представлялось возможным. Других родственников у неё не было, и в наследство ничего не осталось. Так что, по сути, у неё просто была новая жизнь одинокого ребёнка. Потому думаю, она была бы счастлива узнать, что всё же её сестра жива и она не одинока в этом мире.
У меня сердце сжалось от его рассказа, а совесть по новой запела по нервам о подлости моего поступка.
— Слов не хватит, чтобы выразить, как мне жаль, что я забрала фотографию…
— Да брось, Беллз, — отмахнулся он. — Если честно, я сам не знаю, как поступил бы я, будь на твоём месте. Ты действовала из лучших побуждений.
У меня вырвался вздох облегчения. Даже потискать Алана захотелось. Насколько он понимающий лапочка.
— Но, Белла, — его тон стал на несколько градусов ниже. — Впредь не делай подобного. Не надо решать за меня, что будет для меня лучше и безопасней. Я не беспомощный ребёнок.
Беру свои слова назад насчёт лапочки. Его строгий взгляд и твёрдый голос заставили меня как будто впервые увидеть его по-настоящему. Я ведь действительно всегда видела в нём ребёнка — младшего братика, которого хотелось смешить, баловать и поддерживать. Теперь же с меня как будто спала пелена. Он взрослый парень, который умён и рассудителен не по годам.
Алан также отличается от своих сверстников, как и я, пусть и немного в другом плане. Его разворот плеч, спокойное выражение лица, которое редко поддаётся сильным эмоциям, даже манера речи, что обычно льётся тихо, но твёрдо, не оставляют сомнений в том, что он давно уже не ребёнок. Лишь сегодня я впервые увидела его в гневе и злости, и это было оправданно: каждая его реакция и последующие действия имели основания. Учитывая то, что я сама уже свой поступок считала мерзким, Алана не только можно понять, но и восхититься тем, как по-взрослому он отреагировал. Не ушёл молча, обнаружив фотографию, а дождался меня. Дал объяснить. Выслушал. Понял. Простил… Поведение взрослого, который пусть и был в гневе, но не утратил способность рассуждать.
А вёл ли он когда-нибудь себя по-детски?
— Алан, сколько тебе лет?
— Семнадцать.
— А давно тебе семнадцать? — сердце в груди отбило лишний удар от волнения.
— Беллз, — Алан серьёзно посмотрел на меня. — По-моему, ты переобщалась с вампирами.
Я встряхнула волосами, прогоняя наваждение. Потёрла переносицу, пытаясь сконцентрироваться и вернуться в реальность. По-моему, Алан прав. Уже вижу мистику там, где её нет.
— Ты прав, — вздохнула я. — Прости, по-моему, я правда уже забыла, что такое нормальные люди. Даже то, что ты тёплый, стало для меня открытием сегодня.
Парень задумчиво смотрел на меня, будто мысленно что-то решая. После он мягко улыбнулся и распахнул свои объятия.
— Значит, мне надо обнимать тебя чаще, чтобы ты это запомнила.
Неожиданно для себя я смутилась, но поддалась ему навстречу. Этот жест стал для меня финальной точкой, что между нами снова царит мир.