— И кто же тебя будет охранять? — прищурившись, спросил телепат сквозь зубы.
— Джаспер, Розали и Эммет.
Все замерли. Кажется, вся троица не в восторге, а остальные это понимают.
Розали так сморщилась, будто ей за щеку положили лимон и запретили выплёвывать.
Ага, да, в курсе, что тебе не нравлюсь. Поэтому-то ты мне и нужна.
— Да кто она мне? — не выдержала моя богиня. — Зачем мы вообще будем её защищать?!
— Розали, — предостерегающе произнёс Карлайл.
— Белла важна Эдварду, — жёстко сказала Эсми. — Мы будем её защищать как члена семьи.
И прозвучало это не только для Розали. Мать семейства строгим взглядом обвела всех.
Может и стоит выйти замуж за Эдварда ради такой свекрови?
— Есть другое предложение, — вмешался Эдвард. — Мы с Беллой уедем. А остальные продолжат поиски…
Я поджала губы в злости. Надоел портить мне всё. Я с таким трудом контролирую мысли, даже развиваю способность думать параллельно и клеить сюжет из тех кусков, что есть. А ОН. ВСЁ. ПОРТИТ.
— Можно тебя на несколько минут? — Я постаралась мило улыбнуться, заглядывая ему в глаза.
Потянула его за руку, да вот только он не двигался. Эммета, что ли, попросить сдвинуть эту глыбу?
Но Эдвард всё же позволил увести себя на второй этаж. Не знаю, насколько нас хорошо будет слышно оттуда, но обманчивое впечатление, что мы наедине будет мне обеспечено.
Мы зашли в кабинет Карлайла. Эдвард прошёл к столу и присел на краешек, развернувшись ко мне. Его взгляд был полон мрачной решимости.
— Эдвард, я понимаю твоё желание защитить меня, но почему ты не можешь просто довериться мне?
— Ты не осознаёшь весь уровень опасности.
— Осознаю, — устало проговорила я. Я эту опасность последние четыре года осознавала. — И прекрасно понимаю, что сейчас под угрозой не только я, но и втянута вся твоя семья. Мне вся эта ситуация как кость в горле, но времени спорить у нас просто нет, — я подошла к нему и встала напротив. — Ты же знаешь мою чокнутую интуицию… Пожалуйста, Эдвард, позволь мне поступить так, как я считаю нужным.
Вампир молчал. Его глаза горели лихорадочным блеском. Точёные губы чуть подрагивали, будто он неслышно перебирал варианты. Я смотрела на его прекрасное лицо с лёгкой грустью. Сегодня, возможно, последний день, когда я смогу любоваться им. Либо сгину вместе с этим миром, либо выживу и уеду из Форкса. Сердце сжалось от мыслей. Даже жаль, что у нас с ним было так мало времени, чтобы узнать друг друга ещё чуть лучше. Провести времени чуть больше…
— Я смирился с тем, что ты не можешь объяснить свои странности лишь по той простой причине, что был уверен, что смогу защитить тебя. Но сейчас… ты не позволяешь этого сделать…
— Ты не совсем прав, — перебила я его. — Я не то чтобы не позволяю, наоборот, мне без тебя не справиться, Эдвард. — Я чуть приблизилась к нему и, мгновение помедлив, дотронулась до его щеки. В ответ он лишь наклонил голову и его ладонь легла поверх моей, прижимая её к своей щеке с новой силой. Его взгляд стал мученическим. Я прошептала: — Просто верь мне, Эдвард.
— Верить? — горько усмехнулся он. — Я был опрометчив, когда пообещал тебе «просто верить». Это оказалось сложнее… — Он уткнулся носом в мою ладонь и тише добавил: — Ты ведь правда даже не осознаёшь, что значишь для меня.
Мы замолчали. Я отвела взгляд, не в силах видеть муки на его лице. Что я значу для него? Я даже не могу разобраться, что он значит для меня…
Время утекало сквозь пальцы, но моё основное препятствие — это Эдвард. Мне надо быть уверенной, что он не передумает в последний момент, не схватит меня и не увезёт далеко на север.
И, честно сказать, какая-то моя малая часть хотела этого. Чтобы меня защитили. Просто увезли от всего, что происходит вокруг. Но представить такое сложно. Я не смогу сейчас бросить Форкс. Даже если убрать все условия, которые мне выставили, я просто не смогу резко бросить Чарли, Алана и жизнь, которая у меня есть тут.
Я устала бояться. Я устала от ответственности за этот сумеречный мир. И если сегодня провалю свою миссию и погибну, значит, это будет на моих условиях.
Не давая себе времени передумать, я прижала вторую ладонь к его лицу. Поймала его взгляд — в нём плескалось чистое, ничем неприкрытое изумление. Мир замедлился. Я наклонилась к нему. На секунду замешкалась, а затем... лёгкое, как дуновение, прикосновение моих губ к его окаменевшим устам.
Его губы были холодными и неподвижными, как отполированный мрамор. Я коснулась их в отчаянии и надежде, но в ответ — лишь ледяная тишина. Сердце провалилось в бездну. Я рванулась назад, но не успела и на сантиметр: его ладонь сомкнулась на затылке, удерживая меня. И тогда его губы ожили — жадные, властные, пьянящие. В них не было сомнения, только требование.