Его запах, губы, прикосновения сводили с ума. Я зарылась пальцами в прохладные, волнистые волосы, и он ответил — его ладони скользнули по спине, к талии, ниже, вновь вверх, обжигая каждую клетку кожи. Я выгнулась навстречу, прижимаясь к нему всем телом, жадно, будто хотела раствориться в его силе и холоде.
Его губы оставляли влажные следы на моей шее, дыхание обжигало кожу, а его рука, под моей рубашкой, поднималась всё выше, сметая остатки контроля. Я захлебнулась стоном и в тот же миг — стук в дверь, нереальный, будто из другого мира.
Эдвард чуть вздрогнул и отстранился от меня. Его глаза лихорадочно блестели, а волосы были немного взлохмачены. Расфокусированный взгляд блуждал по моему лицу. Казалось, будто он только опомнился. Я и сама себя чувствовала пьяной и не сразу разобралась, что лежу спиной на столе, а он нависает надо мной. В какой момент мы позу сменили?
Из-за двери больше не доносилось ни звука. Кажется, нарушитель романтической сцены уже ушёл, выполнив свой долг.
— Если ты вдруг не понял, — хрипло произнесла я, — это был аргумент в пользу моего плана.
Эдвард отстранился от меня, помогая слезть со стола. Я пригладила волосы руками и начала поправлять одежду. Чувство неловкости и лёгкий стыд подступали ко мне, как два опоздавших адъютанта. Пуговки. Расстёгнуто слишком много пуговок.
— Мне нравятся твои методы манипуляции мной, — вампир зачесал пятёрнёй волосы, жадным взглядом наблюдая, как я трясущимися руками застёгиваю рубашку. — И я готов всегда «выслушивать» твои аргументы. Но сейчас…
— Мы поступим по моему, — покачала я головой, восстанавливая дыхание. И, сделав над собой усилие, подняла на него взгляд. — Прошу, Эдвард. Так надо.
Ещё с минуту мы буравили друг друга взглядом. В конце концов он кивнул. Я позволила себе с облегчением улыбнуться. Неуловимое движение — и Эдвард оказался передо мной. Нежно обхватив мой подбородок, он наклонился, приблизившись к моим губам.
— Это в последний раз, когда мы делаем только по-твоему, Белла, — он поцеловал уголок моих губ. — И после того, как я убью дикую парочку, тебе надо будет вернуть мне долг.
— Долг?
— Поцелуй, — выдохнул он и прошептал на ухо. — Ты ведь сама назвала свой поцелуй «аргументом». Так что он не засчитан в счёт уплаты за сделку, которую мы заключили.
От его слов позвоночник будто прострелило молнией, а внизу живота сладко заныло. Предательски захотелось прямо сейчас отдать ему все долги. И даже ещё задолжать.
Глава 23. Кто охотник?
В машине стояла такая громкая тишина, что мне, несмотря на всю мою выдержку, становилось не по себе. Дорога тёмной рекой простиралась вперёд и казалась мне бесконечно долгой. За рулём сидел Джаспер с отсутствующим видом. Как будто находиться здесь и сейчас ему хотелось меньше всего. И я была почти уверена, что так оно и есть.
На заднем сиденье застыла разъярённая фурия, а рядом — её муж. Он возложил свою огромную ладонь на её руки, сведённые в тугой, нервный узел, — молчаливая попытка утихомирить шторм. Розали была в ярости, и когда Эдвард всё же попросил выбранную мной троицу сопровождать меня, она бросила на меня такой красноречивый взгляд, что я впервые за обе жизни поняла выражение «смотреть матом».
Эммет тоже был не в восторге, что его назначили охранником, тогда как ему хотелось именно на охоту. Когда садился в машину, слышала от него недовольное ворчание, что пропускает всё веселье.
Джаспер не одобрял моего плана и не хотел оставлять Элис. Он выдвигал аргументы, что будет полезней при выслеживании. Но Эсми пресекла его попытки остаться, поддерживая моё решение, как и Эдвард. Так что и он от радости не прыгал.
И вот такой дружной, тёплой компанией мы едем ко мне домой.
Я старалась сосредоточиться на отсутствии мыслей. До последнего оттянуть «решение», которое формируется на краю сознания. И мысли, нет-нет, но соскальзывали в сторону Эдварда.
Я его поцеловала. И он ответил. И кажется, всё должно встать на свои места, но всё только больше запуталось.
«Ты ведь правда, даже не осознаешь, что значишь для меня» — фраза, которая зацепила и сейчас набатом отдалась в ушах. Получается, я правда нравлюсь ему? Именно как девушка, как спутница. Ему нравлюсь я, а не Белла. И нравлюсь не потому, что мы главные герои этой книги, а просто потому что… я — это я?
Глупо и дальше отрицать очевидное. Как бы я ни старалась игнорировать все сигналы, теперь это более чем понятно.