Шах и мат.
Словно в ответ на всеобщее напряжение прозвучал голос Эдварда. Ровно, без интонаций, но от этого лишь острее разрезающий тишину:
— Меняемся?
Ищейка застыл, будто превратился в изваяние, и его пальцы рефлекторно впились мне в шею ещё сильнее.
— Кха…ха-кха… — мне хотелось рассмеяться, но из пережатого горла вырывался лишь хриплый, каркающий звук. Внутри, сквозь боль и страх, прорывалось нечто иное — тёмный, безумный восторг. Я не сдержала злой улыбки: — А знаешь… Джеймс… Мне сейчас весело…
Глава 24. Прощание
Сколько прошло времени? Несколько Секунд? Минут? Для меня они растянулись в часы. Я изо всех сил цеплялась за угасающее сознание, лишь бы не стать обузой для Эдварда. Два вампира замерли в стойке друг напротив друга, и никто не шевелился. Но вдруг хватка Джеймса ослабла. Его губы расползлись в широкой улыбке. Вздрогнув всем телом, он запрокинул голову и расхохотался, как самый настоящий психопат.
— Ты сумел удивить меня, Эдвард, — довольно произнёс ищейка. — Я редко недооцениваю противника. Мало кто оправдывает мои ожидания. Но ты… Похоже, мы одной породы, не так ли?
Эдвард в ответ молчал. Его взгляд был прикован к Джеймсу, но до сих пор не было даже намёка на какую-либо его эмоцию, и я не понимала, о чём он думает.
— И ты здесь один, — оскалился садист. — Самый быстрый из семьи, верно?
— Твои разговоры утомляют, — сказал Эдвард и, подтянув к себе Викторию, вставил пальцы ей в рот, пытаясь разжать челюсть. Раздался сухой, царапающий скрежет, но вампир остановился почти сразу в своей демонстрации.
Джеймс сохранял свою широкую улыбку, а Каллен вдруг чуть прищурился.
— Что же ты остановился, Эдвард? — В голосе ищейки чувствовалась обманчивая мягкость. — Не умеешь доводить дело до конца? Ах да, ты же предложил обмен! — Он перехватил меня одной рукой, прижав моё тело к себе. — Я принял решение: обмена не будет. Оставлю девочку себе. Мы ещё не наигрались.
Джеймс… отказался от Виктории?!
Я тяжело дышала, борясь с дурнотой и застилающей глаза тьмой. В ушах звенело, и я уже не была уверена, говорят ли вампиры дальше или молчат.
Я постаралась сфокусировать взгляд на Эдварде. «Прости» — попыталась хотя бы пошевелить губами, чтобы хоть как-то попрощаться с ним. Но не была уверена, что вышло.
Мир сжался до точки, где существовали только мы четверо. В какой-то момент мне почудилось, будто я вижу нас со стороны: Эдвард, удерживающий Викторию за челюсти, и мы с Джеймсом, застывшие в немой пародии на танец. Ищейка, приобняв меня, притянул мою руку к своим губам, а его взгляд был прикован к Эдварду.
Я не знаю, кто из них двинулся первым — для меня всё случилось в одно мгновение: Эдвард сорвал голову Виктории, а Джеймс вонзил зубы мне в руку.
Я тут же рухнула сломанной куклой, выгибаясь в конвульсиях. В ту же секунду две вампирские тени устремились навстречу, готовые сойтись в смертельной схватке.
Сознание заволокло тьмой, спасая от боли.
Но в следующий миг я оказалась над землёй. Не поняла…
Оглянулась вокруг: макушки деревьев были на одном уровне со мной. Посмотрела вниз: увидела своё тело, которое так же билось в агонии, а два вампира ожесточённо сражались рядом.
— Ну супер, — проворчала себе под нос.
Я умерла. Класс. Миссия спасти мир — провалена.
Эх, опозорила честь попаданки.
Я с унынием смотрела на своё ещё не мёртвое тело, которое гнуло и метало от боли. Вроде как не мертва, но то, что я парю в воздухе, однозначно показывает, что меня выкинули с тела, и теперь я наблюдаю последние секунды, максимум — минуты, этой странной и ненормальной жизни.
Я вновь оглянулась вокруг.
— Меня провожать кто-нибудь, куда-нибудь будет, нет? — с раздражением крикнула я во тьму.
Не хочу тратить время на самобичевание о том, как крупно облажалась и всех вокруг подставила.
— Какая ты нетерпеливая, — раздалось со стороны.
Я метнула взгляд налево, откуда донёсся голос. Через несколько мгновений в воздухе начал проступать силуэт. Словно собирая краски с округи небольшими туманными мазками, возник мужчина.
Он был исполином — на две головы выше меня, с широкими плечами, от которых его фигура резко сужалась к поясу. Белая рубашка сидела на нем слишком тесно: она была распахнута на груди, будто пуговицы не справились со своей задачей и отступили, обнажая кожу. Боже, рядом с ним даже Эммет кажется дистрофиком. Пиджак был накинут на плечи для вида, а длинные волосы цвета снега развевались сзади, словно облако, живущее собственной жизнью.