Глава 2. Адаптация
В прошлом мире я увлекалась чтением. Я любила читать всевозможное фэнтези не только классические книжные варианты, но и грешила такими стилями, как манга, манхва, ранобэ... Книги были упоением и отдушиной. Они мне оказывали помощь с обретением душевного покоя или выработке необходимой дозы серотонина. Истории о других мирах и реальностях делали меня действительно счастливой. Я оставляла комментарии, шутила и смеялась с другими такими же читателями и фанатами. Прекрасно помню, как в интернете ходила шутка про грузовик, который давит "избранных", и те попадают в книгу, которую последнюю читали. Шаблон, над которым смеялись. Шаблон, который стал целой эпохой. И вот как итог: досмеялась.
Насколько же всё банально происходит, аж до горечи во рту. Мне бы впору радоваться, наверное, но я в панике.
После моей истерики в чувство меня привели слёзы Рене. Я действительно напугала бедную женщину. Но себя было ещё жальче. Я пока не могла взять себя в руки достаточно, для того чтобы успокоить её. Но сделать это было необходимо, пока этот кошмар не закончится, мне надо жить в этой реальности с ней. И я, собрав остатки рассудка и силу воли, какая была в наличии, обратилась к ней.
— Мама, — как можно более ласково позвала я. — Прости меня. Я так нервничаю в последнее время, — ослабевшим голосом продолжила и отвела глаза в сторону. Дальше буду врать по наитию. — Со мной перестала разговаривать Кэтрин, а потом я узнала, что она встречается с Дэймоном. Это мальчик, который мне нравился...
И трагично замолчала. Ложь, как само собой разумеющееся, сорвалась с губ. И неважно, что я приплела вымышленные имена, уже с другой вампирской саги, мне главное, чтобы Рене поверила и прониклась, что у дочери сдвиг по фазе на фоне первого разочарования в любви.
— Кэтрин? — сморгнула слезу женщина. — В вашем классе разве есть?..
— Она не с нашего года, — не моргнув глазом солгала, перебив её, — на год старше.
В Рене утихала буря. Кажется, немного разговора по душам, и мать окончательно примет факт начавшегося пубертатного периода и придёт в норму раньше меня.
***
На любой работе новым сотрудникам на адаптацию даётся три месяца. Это даже психологи подтвердили. Привыкнуть к ритму работы, познакомиться со всеми коллегами и сформировать о них мнение, узнать все тонкости и подводные камни отлаженного механизма — всё это и ознаменовали «периодом адаптации». Я дала себе эти три месяца, но уже понимала: мне их катастрофически мало.
Мне необходимо придерживаться линии поведения ребёнка. Заново научиться быть подростком. Женщину, что годиться мне в младшие сестры, воспринимать авторитетом и матерью. На высказывания и «добрые» советы взрослых не фыркать и не отсвечивать своим мнением. И вообще, не лезть со своим заветом в этот монастырь. Изучать этот мир заново и проводить аналогию с тем, к чему я привыкла. Да, сумеречная сага написана на основе наших реалий, но дьявол кроется в деталях.
Благодаря синдрому почемучки, я выяснила, что большинство того, что я знала прежде, просто не существовало тут. Музыкальные группы, которые я обожала в своей реальности, отсутствовали тут. Фильмы и книги тоже через одну испарились. Был бы интернет, картину своих интересов было бы проще восстановить, но пока имею то, что имею…
С Рене отношения восстановились. Мама простила мне мою истерику и, может, не до конца поверила, но в целом успокоилась. Доверительные отношения остались на прежнем уровне. Опасливые взгляды до сих пор ловлю на себе, когда глубоко уйду в свои мысли. Но обдумывать текущие и грядущие проблемы вошло в мою привычку. Кажется, что вся моя сущность кричала: «Осторожно! Один неверный шаг и ты умрёшь!»
Отдельным адом стала для меня школа. Тут я честно взвыла от стыда и безысходности. Моя недельная истерика была прикрыта болезнью. В таком состоянии Рене не могла отправить меня на учёбу. А когда я уже пришла в себя и смирилась, откосить шансов не было.
В первый день я даже с вдохновением пошла в учебное заведение. Настроение было наигранно весёлое, но самонакрученный энтузиазм быстро выветрился. Мысленно я поставила ещё один плюсик, что попала всё-таки в тринадцать лет, а не сразу в семнадцать. Школьная программа в прошлом целиком и полностью забылась после получения аттестата, лет через пять. Про дальнейшую жизнь и говорить не стоит. Максимум, что мне пригодилось со школьной математики — это таблица умножения, а с биологии едва запомнилась генетика. Когда работаешь в управленческо-аналитической сфере, используешь только те инструменты, что дадут тебе результат или выведут к нему. Но тригонометрия, химия и тому прочее, просто стираются из памяти за ненадобностью. Попади я в Беллу накануне её встречи с Калленами, то рисковала бы прослыть умственно отсталой. Просто потому, что резко потерять все знания для учёбы в старшей школе ненормально. И выпускной год, положа руку на сердце, я бы не потянула.