Мистер Донован Уокер был учителем истории и по совместительству курировал драматический кружок. Относительно приемлемый в плане преподавания, он был абсолютно отвратительным человеком. К таким людям у меня всегда возникал один вопрос: «зачем вообще ты пошёл учителем?». Отсутствие терпения к детям ещё можно было простить с натяжкой. Но его уничижительное отношение к ученикам переходило границы. На уроках он мог обсмеять девочку за просьбу выйти в туалет. Пройтись так, что бедный ребёнок не знал, куда деть глаза от стыда. И в следующий раз просто мученически терпеть нужду до конца урока или даже перемены, если Уокер вдруг пожелал оставить недисциплинированного ученика, для «воспитательной» беседы.
В целом, все смирились. Никто не жаловался родителям или другим учителям. Дети воспринимали это как должное. Я тоже не вмешивалась. Мне и самой не улыбалось отсвечивать своим характером, да и мудро изрекла для себя, что это школа жизни. Через таких самодуров лучше пройти в школе, чем впервые столкнуться во взрослой жизни. Времени сражаться за добро и справедливость не было — я судорожно нагоняла школьную программу. Но не теперь.
Зачем летом ходить в драматический кружок вообще? Особого смысла нет. Даже основные участники разъехались на каникулы. Но пусть и постановок не было в жаркие месяца, но подготовку реквизита на будущий год никто не отменял. Школьные мероприятия планировались на год вперёд именно летом. В частности, реставрировали реквизит, чтобы во время учёбы тратить ограниченное время только на репетиции и проработки сценария. Обновить краску картонных ведьм; подклеить пенопластовые оранжевые тыквы, или вовсе вырезать новые и заново покрасить; подшить пугало; проверить все рождественские гирлянды, отобрать перегоревшие от рабочих и так далее. Помимо того, что мы болтали и иногда играли, занимались и этой нехитрой работой. Творческая занятие, в какой-то мере. Ведь нам дали в руки карт-бланш. По своему усмотрению мы могли перерисовать лицо ведьмы, сделав ту более жуткой, или на рождественского ангела сделать дополнительную пару крыльев, повысив его ранг до архангела. Было весело фантазировать и, смеясь, сделать скол на клыке вампира и подрисовать в нескольких местах кариес — тут уж я постаралась.
Всего нас было пятеро. Марк, Ховард и Милинда были с одного класса, Алан был с моего. Я мельком вспомнила его. Всегда сидел в одиночестве на перемене с альбомом или книгой в руках. Возможно, он пошёл летом в этот кружок, чтобы сгладить своё одиночество, но при первом тесном общении я поняла, что ошиблась.
Мы как раз наносили пятна «крови» на простыню, которая играла роль призрака, и неловкое молчание я старательно прерывала своими ненавязчивыми комментариями и колкими шутками. Он мало понимал, о чём я говорю, но вежливо улыбался в ответ. В конечном итоге, я всё-таки смогла его разговорить, и он признал, что пришёл сюда, чтобы просто порисовать.
— Я рисую в альбоме карандашом, дома иногда и красками, — сказал Алан, — но тут надо раскрашивать большие картонные фигуры. Как будто рисуешь на холсте. Мне хотелось попробовать рисовать что-то большое.
Я кивнула. Парня привлекал масштаб работы. Увлечённые люди получают истинное наслаждение творя.
— Так перерисуй лицо ведьме, — предложила я. — Мы, конечно, можем обновить сверху красками, но будет интереснее, если в этом году она будет более жуткой.
Алан задумчиво посмотрел в сторону хеллоуинского реквизита.
— Я думал об этом, — признался он. — Она какая-то ненатуральная и совсем не пугающая.
— Ну, так исправь это, — улыбнулась я.
Приятно встретить такого творческого человека. Главное — поддержать его увлечение, пусть в будущем он может и бросить.
В итоге ведьма получилась что надо. У Алана невероятный талант. Сложно представить, что он всего лишь самоучка. Если отправить его обучаться дальше, то он добьётся высоких высот.
Приглядываясь к крючковатому носу и ярко выраженным морщинам, на периферии сознания я начала замечать сходство с мистером Уокером. Презрительный прищур серых глаз ведьмы и густые сдвинутые брови, что грозились соединиться в одну линию на переносице, убедили меня в том, что мне не показалось. Я подавила смешок.
— Алан, скажи, твоим натурщиком для данного экспоната был не учитель истории, случайно?