Я сдула серый слой и с любопытством покрутила ручки настройки. Раздался треск, потом внезапно — оглушительные гитарные риффы.
— Да это же The Rolling Stones! — воскликнула я.
Я нашла золото! Под музыку убираться будет веселей. А то словарный запас у меня кончался, а тяжёлая атмосфера не желала уходить. Если бы не этот подарок судьбы, то я сама бы уже запела. А это чревато последствиями.
— Радио? — удивлённо спросила Элоиза.
— Видимо, подарок от прошлых владельцев, — рассмеялась я и задвигалась в такт музыке.
Сегодня я работала солнышком в этом храме молчания и уныния.
К обеду мы практически закончили с уборкой первого этажа и распаковали большую часть вещей. Их оказалось меньше, чем я предполагала изначально, — некоторые коробки ещё были в пути. Я сознательно не задавала лишних вопросов, понимая, что этот момент должен решаться с отцом Алана, о котором в доме пока предпочитали молчать.
После вкуснейшей лазаньи, которую приготовила Элоиза, мы поднялись в комнату Алана. Хотя я ещё полна энергии, мне настоятельно рекомендовали передохнуть. Но одно другому не мешает, и я предложила другу помочь с его вещами.
Его комната на втором этаже была немного у́же моей, но более вытянутой. Одна половина представляла собой хаотичное нагромождение коробок, другая уже обжита. Аккуратно заправленная кровать соседствовала с творческим беспорядком на столе. Впечатляющий размерами книжный шкаф пока заполняли лишь несколько одиноких томов. Мой взгляд скользнул по разбросанным на столе листам и вдруг замер... Рука сама потянулась к рисунку.
На рисунке была девушка с опущенными глазами, полными грусти. Она бережно касалась лепестков белой розы, словно хотела сохранить её хрупкость. Волосы спадали на одно плечо, прикрывая ключицы и незавершённый лиф лёгкого платья. В тусклом свете комнаты только роза казалась яркой, подчёркивая уязвимость девушки. Хотя рисунок был выполнен простым карандашом, он легко оживал в воображении.
Алан склонился рядом и заглянул мне через плечо, чтобы рассмотреть изображение в моих руках.
— Ты её всё же нарисовал, — тихо произнесла я.
— Да, — так же тихо ответил он и мягко забрал у меня рисунок, продолжая рассматривать его.
— Ты часом не влюбился? — усмехнулась я, стараясь скрыть волнение. Неловко получится, если она заинтересует его в таком ключе.
— Тебе не кажется, что для любви нужно чуть больше, чем просто красивая внешность? — улыбнулся он и шутливо толкнул меня плечом. — Как минимум познакомиться.
— Знаешь, половина нашей школы с тобой бы не согласились, — расслабленно рассмеялась я. — И Каллены тому прямое доказательство.
Алан тяжело вздохнул, будто тема влюблённости школьников его угнетала.
— Я нарисовал её просто потому, что она прекрасна. — Алан аккуратно провёл пальцем по краю рисунка. Его голос звучал задумчиво, почти мечтательно. — Вся их семья притягивает взгляды, но она... Она как белая роза посреди макового поля. Совершенная симметрия лепестков, эта хрупкая белизна на фоне алого моря... Именно такой я её увидел. Поэтому и захотел запечатлеть.
Его слова заставили меня задуматься. Я всегда недоумевала, почему в книгах "силой" Розали называли её красоту. Разве это дар? Но теперь, слушая Алана, я начала понимать. Даже среди бессмертных она была исключительной.
— Но ты изобразил её грустной, — заметила я.
— Потому что в тот день в столовой она именно такой и была.
По спине пробежали мурашки. Так работает его проницательность? Или он романтизировал её в своих мыслях? Все вокруг твердят, что Розали высокомерна и холодна, а Алан разглядел в ней грусть… А может, моя теория верна, и Роуз всё же знает про него и Элоиз?
— Мне тоже надо быть грустной, чтобы ты меня нарисовал?
— Белла, у тебя уже больше десятков портретов, выполненных на заказ. Тебе ещё надо? — рассмеялся он.
— Да. Люблю твои рисунки, на них я выгляжу лучше, чем в жизни. Требую ещё. Моя коллекция уже полгода не пополнялась!
Мы с Аланом приступили к разбору его вещей. Моя задача была выставить книги. Коробок оказалось немного, а шкафа для вещей не было вовсе. Алан просто разбирал то, что у него было, и раскладывал по кучкам.
Я раскрыла следующую коробку — потёртую по краям, с выцветшим скотчем, заметно меньше остальных. Приподняв створку, я невольно замерла: содержимое явно не принадлежало Алану.
— Алан, — окликнула я друга, который с головой залез в огромную коробку, пытаясь достать что-то со дна. — Посмотри, это чьё?
Парень скользнул взглядом по указанной коробке.