Когда они остановились, Кортни попыталась встать, но он прижал ее к земле своим телом.
Страх перенес ее в прошлое, в тот кошмарный день на ферме Элроя Брауэра.
— Зачем ты мне показал? Зачем? — в ужасе закричала она. — О Господи, сотри эту кровь! Это не ты!
— Это я, — безжалостно сказал он. — Я такой и всегда был таким.
— Нет! — Она яростно замотала головой. — Нет, нет!
— Посмотри на меня!
— Нет! Ты забрал моего отца. Ты забрал моего отца!
— Ну вот этого я как раз и не делал. Успокойся же, черт возьми! — Он поймал ее руки, колотившие его, и прижал их к земле. — Мы забрали с собой только фермера. Остальных мы оставили умирать.
— Фермера… — Кортни застонала, вспоминая подробности. — Я знаю, что с ним сделали индейцы. Матти как-то подслушала, что об этом говорили люди, и рассказала мне. Как ты мог в атом участвовать? Как ты позволил им так его изуродовать?
— Позволил им? — Чандос покачал головой. — О нет, ты ошибаешься. Фермер был мой. Он умер от моей руки.
— Нет! — в ужасе воскликнула Кортни. Чандос мог бы объяснить ей причину, но решил не делать этого. Он перестал удерживать ее, и Кортни наконец вырвалась и убежала. Чандос следил, как она мчится к ранчо «Бар М». Потом он медленно поднялся с земли.
Он сделал то, что хотел, — убил ее чувство к себе. Теперь ему никогда не узнать, устроит ли Кортни та жизнь, которую он мог бы ей предложить. Он избавил ее от себя. Если бы и ему было так же легко избавиться от нее!
Чандос стер кровь с лица и пошел в гору. При его появлении лошади заволновались. Может, их встревожило появление ковбоя, но Чандос, поглощенный бурным прощанием с Кортни, не слышал, как он подошел. Мысли его витали так далеко, что лишь за три шага до костра он заметил мужчину, сидевшего на корточках перед огнем. Чандос думал, что уже никогда не встретится с этим человеком.
— Спокойно, Кейн! — сказал мужчина, увидев угрожающую позу Чандоса. — Ты ведь не станешь убивать человека только за то, что он подсел к твоему огню? Я не мог пройти мимо, сам понимаешь.
— А должен был. Зуб Пилы, — сурово возразил Чандос.
— Но не прошел. Не забывай, кто научил тебя стрелять из этого револьвера.
— Не забываю, но с тех пор я хорошо набил руку. Пожилой мужчина усмехнулся, сверкнув в темноте ровными зубами, за которые и получил свое прозвище. Он рассказывал, что когда-то у него были такие кривые зубы, что мешали ему есть. Тогда он взял пилу и подровнял их.
Это был худощавый, но крепкий мужчина лет под пятьдесят, с каштановыми, тронутыми сединой волосами. Зуб Пилы знал коров, лошадей и оружие. Старший работник на ранчо «Бар М», он был самым близким другом Флетчера Стратона.
— Черт, а ты совсем не изменился, — проговорил Зуб Пилы, видя, что поза Чандоса все так же воинственна. — Увидев твоего пегого мерина, я не поверил своим глазам. У меня на лошадей отличная память.
— Лучше тебе забыть о нем. И обо мне тоже, — сказал Чандос, нагнувшись, чтобы поднять свой нож.
— Я узнал и твой голос, — ухмыльнулся Зуб Пилы. — Не хотел подслушивать, но вы с этой женщиной так кричали, что я не мог не слышать. Ты запугивал ее довольно странным способом. Потешишь любопытство старика?
— Нет.
— А я думал…
— Я могу убить тебя. Зуб Пилы, если это единственная возможность заставить тебя замолчать, и, когда найдут твой труп, буду уже далеко. Ты не должен говорить старику, что видел меня, ясно?
— Не все ли тебе равно, узнает он об этом или нет, если ты здесь не остановишься?
— Пусть не надеется, что через эту женщину может добраться до меня.
— А он может?
— Нет.
— Ты слишком поторопился с ответом, Кейн. Ты уверен, что это так?
— Черт тебя побери, Зуб Пилы, — прорычал Чандос, — мне не хочется убивать тебя!
— Ну хорошо, хорошо. — Зуб Пилы осторожно поднялся, разводя руками. — Если это так волнует тебя, считай, что я забыл о нашей встрече.
— Держись подальше от этой женщины!
— Ну, это будет трудновато, особенно после того, как ты с ней обошелся.
— Я оставил ее на Роули. К тому же она здесь ненадолго.
— Флетчер захочет узнать, кто она такая, — с расстановкой произнес Зуб Пилы, не сводя с Чандоса внимательных глаз.
— Держи язык за зубами, и он ни о чем не догадается.
— Так вот почему ты ее запугивал? Чтобы она не проболталась?
— Ты слишком любопытен, Зуб Пилы, — заметил Чандос, — впрочем, ты всегда любил совать свой нос в чужие дела. Эта женщина ничего для меня не значит, и о чем ей рассказывать Флетчеру, если она не знает, кто я. Советую и тебе помалкивать, иначе ты только раздуешь пламя, а потушить его будет нечем: таким способом вы меня все равно не заманите.