Вздохнув, он положил голову на подушку. Гнев его утих. «Так что же он делает здесь?» — опять подумала Кортни.
Он словно угадал ее мысли.
— Я не мог просто уехать. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Это так? Вижу, что нет, иначе ты была бы сейчас не здесь, на ранчо, а в городе, у отца. Я знаю, что он там. Я видел его, видел его дом и жену. Что случилось. Кошачьи Глазки? Ты расстроена тем, что он женился? Можешь помотать головой или кивнуть.
Как бы не так! Он, значит, будет говорить, а она — мотать головой? Кортни укусила его.
— О! — взревел он и отдернул руку.
— Так тебе и надо, Чандос! — бросила она. — Что ты себе позволяешь? Навалился на меня, не даешь мне ответить! — Она села в постели. — Если ты приехал только посмотреть, все ли со мной в порядке, то можешь уезжать сейчас же. — Он встал с кровати. — Не смей уходить! — воскликнула она, вцепившись в его руку.
Он не ушел. Чиркнув спичкой, Чандос быстро отыскал лампу у кровати и зажег ее. Кортни не сводила с него завороженных глаз. Выглядел он ужасно — небритый, запыленный, с темными кругами под глазами… Бандит с головы до пят — страшный, опасный, но для нее — самый прекрасный на свете, Он посмотрел на нее, — и, когда его светло-голубые глаза скользнули по ней, Кортни ощутила напряжение где-то внизу живота.
— Ты стала… еще красивее, почему? Кортни не показала, как взволновал ее этот вопрос.
— Может быть, потому, что ты давно не видел меня?
— Возможно.
Ни один из них не подумал о том, что десять дней не такой уж большой срок, но им они показались вечностью.
— Я полагала, что никогда уже не увижу тебя, Чандос, — тихо сказала она.
— Я тоже. — Он присел на край постели. — Вообще-то после Сан-Антонио я собирался отправиться в Мексику, Но я проехал один день, только один день, черт возьми, и повернул назад!
Кортни надеялась, что он объяснится в любви, но он злился из-за того, что вернулся, сам того не желая. Ее захлестнула обида.
— Зачем? — спросила она. — Но если ты опять скажешь, что просто хотел посмотреть, все ли со мной в порядке, клянусь, я ударю тебя!
Губы его тронула чуть заметная улыбка:
— После нашего прощания я не думал, что ты примешь другие объяснения.
— И все же попробуй объяснить.
— Я не мог просто уехать, Кошачьи Глазки, — повторил он, не сводя с нее пристальных глаз, — а думал, что смогу. Думал, если ты возненавидишь меня, я сумею держаться от тебя подальше. Но не тут-то было!
Надежда возвращалась.
— Разве это так плохо? — мягко спросила она.
— А разве нет? Ты теперь не можешь желать новых встреч со мной.
Он, конечно, полагал, что она будет это отрицать. Но нет, Чандос так долго мучил ее, что теперь и она отплатит ему тем же!
— Зачем же ты явился? Он нахмурился:
— Должно быть, я спятил. Прийти к тебе, да еще сюда… Сюда!
— Господи, ты так говоришь, словно здесь тюрьма какая-то, — заметила Кортни. — Тебя никто не собирается удерживать силой, и меньше всего твой отец. Он застыл.
— Ты знаешь?
— Да, и не понимаю, почему ты сам не рассказал мне об этом. Так что учти, я наслышана о непокорном Кейне Стратоне.
— Не суди о том, что знаешь понаслышке, Кошачьи Глазки. Ты знаешь лишь мнение старика.
— Тогда выскажи свое. Чандос пожал плечами:
— Он думал, что я в его власти. Думал, мне нужно все то, чем он пытался меня здесь купить. Считая, что я останусь, он наказывал меня за грехи моей матери, за то, что она предпочла ему команчи. Он изливал на меня всю свою желчь и ненависть, а потом удивлялся, почему получил в ответ одно презрение. — Чандос покачал головой, удивляясь подобной глупости.
— И ты уверен, что все обстояло именно так, Чандос? А может, ты еще до приезда сюда был настроен враждебно? Твоя мать могла затаить на Флетчера обиду за то, что он принудил ее жить здесь, и внушить это тебе. Все же ты был еще ребенком. А если отец ответил так на твое отношение к нему?
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — раздраженно заметил Чандос.
— Не сомневаюсь, что он любит тебя, — возразила Кортни, — и жалеет о своих прежних ошибках. Убеждена, он все отдал бы за то, чтобы еще раз попытаться наладить с тобой отношения.
— Ты хочешь сказать, чтобы еще раз изменить меня? — насмешливо поправил Чандос.
— Нет. Он понял свою ошибку. Господи, Чандос, это же твой дом! — взволнованно воскликнула Кортни. — Неужели это совсем ничего для тебя не значит? А вот для меня значит, поэтому я и здесь.
— Просто ты сочла это единственным местом, где можно укрыться от меня! Думала, я не рискну приехать сюда?