— Нет! — вскричала она. — Только потому, что ты оставил меня здесь, и здесь я чувствовала себя ближе к тебе.
Он явно не ожидал такого ответа. От этого признания рухнули возведенные им баррикады, и Чандос сразу обмяк.
— Кошачьи Глазки, — глухо пробормотал он. Коснувшись ладонью ее щеки, он тронул мягкий локон над ее ухом, потом нагнулся ближе и приник к ее губам. Страсть прорвалась наружу, оттеснив все другие чувства.
Они мгновенно разделись, и тела их слились, изнывая от нетерпения. Чандос набросился на нее с таким неистовством, какого никогда не выказывал раньше. И Кортни ответила ему таким же диким исступлением.
Их тела сказали все, что они не смогли выразить словами.
Пусть завтра это станет всего лишь воспоминанием, но сегодня ночью Кортни — женщина Чандоса.
Глава 43
Кортни осторожно приоткрыла дверь своей спальни и заглянула в комнату. Чандос еще спал. Неудивительно: с тех пор, как он оставил ее на ранчо, он спал в общей сложности лишь тридцать часов, что мало даже для пяти суток, не говоря уже о десяти.
Она тихо закрыла за собой дверь и посмотрела на Чандоса. Пусть спит сколько хочет. Она никому не скажет, что он здесь. Мэгги знает, но она не проговорится Флетчеру. «Пусть это будет сюрпризом для старика», — сказала Мэгги, убежденная, что на этот раз Чандос не исчезнет.
Кортни очень на это надеялась, но не была так уверена, как Мэгги. О да, Чандос все еще хотел ее, но это вовсе не значит, что его желание не остынет. Он способен опять уехать и бросить ее.
Правда, он все же вернулся и признался, что не может жить вдали от нее! При мысли об этом Кортни ликовала.
Она поставила в угол его седельные сумки и подошла к зеркалу. Сегодня утром она не переставала удивляться своему сияющему виду. Интересно, это от любви так лучатся ее глаза? Да, у любви есть свои взлеты и падения, теперь-то Кортни знала это. Но она очень счастлива, и счастье так и рвется наружу, ей хочется смеяться, петь и даже кричать.
Она села у окна, глядя на спящего Чандоса. Кортни понимала, что ей надо пойти и чем-нибудь заняться, но боялась, что, вернувшись, уже не застанет его. Этот страх был нелепым, поскольку на этот раз он не исчезнет, не предупредив о времени новой встречи. Она вырвала у него это обещание. Но кроме этого, Кортни ни в чем не была уверена, а потому не хотела выпускать Чандоса из поля зрения.
Она тихо подошла к кровати, опасаясь потревожить его. Постояв несколько минут, Кортни осторожно прилегла рядом. Чандос не шелохнулся, шумно дыша во сне, что было ему несвойственно и доказывало, как он устал.
Она легонько коснулась его груди, провела по ней пальцами. Когда она дотронулась до него, Чандос не издал ни звука. Он по-прежнему крепко спал, и Кортни, осмелев, сунула руку под простыню и погладила его бедра.
Тут она вздрогнула.
— Продолжай, Кошачьи Глазки.
Щеки и шею Кортни залил жаркий румянец.
— Так ты не спал? — упрекнула она Чандоса.
— Дурная привычка после поездок по тропе. Он посмотрел на нее заспанными глазами — такой немыслимо чувственный! Смущенная, Кортни поспешила встать с кровати.
— Твои вещи здесь, на случай, если захочешь побриться. Может, еще поспишь? Я не хотела тебя будить. Никто не знает, что ты здесь.
— Пока не знает, — он сел, — но очень скоро кто-нибудь заметит Шуафута за домом Мэгги.
— Мэгги об этом позаботилась, — Кортни усмехнулась, — она притащила его к себе в гостиную.
— Что-о?
Кортни засмеялась:
— Я не верила, пока сама не увидела его там. Но он хорошо перенес это. Мэгги хочет на этот раз сохранить твой приезд в тайне. Она сказала, что если что-нибудь случится, то это будет только на твоей совести.
Чандос провел рукой по подбородку.
— Думаю, мне надо побриться. Кортни кивнула.
— Ты встретишься с отцом? — осторожно спросила она.
— Нет, — отрезал он, натягивая черные брюки, и сурово взглянул на нее. — И не пытайся нас помирить, женщина. Я не хочу знать этого человека.
— Ну да, он грубый, тяжелый человек, любит пошуметь, но не так уж он и плох, Чандос.
Он так посмотрел на нее, что она замолчала, но потом нерешительно спросила:
— Ты нашел, Чандос, того человека в Сан-Антонио?
Спина его напряглась.
— Да, нашел. Его уже судили и приговорили к повешению.
— Значит, ты не убил его?
— Я устроил ему побег из тюрьмы, — сказал он бесстрастным тоном и, медленно вытирая лицо, продолжал:
— Это оказалось нетрудно. У Смита не было друзей в Сан-Антонио, и никто не ожидал, что он может сбежать.
Тут Чандос обернулся. Она никогда еще не видела у него такого холодного, сурового взгляда и никогда не слышала такой ненависти в голосе.