— Не-е-ет!
«Это сэр Генри», — отдаленно подумалось мне, и почему-то в голову полезли нелепые мысли о том, что я не успел дописать свой последний очерк и как хорошо, что у меня нет детей... К горлу подобралась зеленая вонючая жижа, и я начал лихорадочно барахтаться, одновременно понимая безнадежность своей попытки. Далее глаза и рот залепило какой-то дрянью, кислорода в легких становилось все меньше, в ушах стоял непрекращающийся звон, а доносившиеся откуда-то крики звучали все тише и тише... Я плохо помню, что случилось потом. Мне показалось, что какая-то неведомая сила вытягивает меня из смертоносной трясины. Судорожно глотнув воздух, я почувствовал под ногами твердую землю и потерял сознание.
Очнулся я на поляне и несколько долгих минут просто смотрел в синее дартмурское небо.
«Спасибо тебе, Господи, чтобы я еще хоть раз добровольно...» — невольно повторил я услышанную ранее фразу.
Отдав таким образом дань Всевышнему, я облокотился на локоть и приподнялся. Шагах в пяти справа от меня сидел сэр Генри, а над его ногой склонился незнакомец.
— Теперь попробуйте встать, — в этот момент скомандовал мужчина, подавая руку моему приятелю.
Тот довольно резво вскочил на ноги и сию секунду оказался возле меня.
— Ватсон, друг мой, как вы меня напугали, — говорил он тряся меня за плечи. — У вас ничего не сломано, нет? Сударь, осмотрите моего друга, прошу вас...
Слабость и сухость во рту затрудняли слова. Однако, ужасного вкуса тины я больше не чувствовал, и даже лицо было чистым, хотя то, что осталось от моей одежды, было в печальном состоянии. Я поспешил уверить, что со мной все в порядке, одновременно разглядывая человека, которому, очевидно, был обязан жизнью. Сэр Генри помог мне поднятся и сесть, прислонившись спиной к какой-то опоре, а незнакомец достал флягу из кармана и протянул мне.
— Сделайте ровно два глотка. Это поможет.
Я послушался и действительно, мне сразу стало намного лучше. Напиток был что-то похож на микстуру от кашля, только более концентрированную.
— Как нам повезло, что вы оказались рядом, сэр, — продолжал Генри. — Позвольте поблагодарить вас за помощь мне и моему другу, доктору Ватсону. Вы предотвратили ужасное несчастье! Даже подумать страшно, как бы я возвращался домой один. Спасая его жизнь, вы оказали лично мне и всему нашему обществу неоценимую услугу...
Незнакомец неопределенно хмыкнул, слегка скривив губы в подобии улыбки, и ответил:
— Не стоит благодарности. Это было не сложно.
— Понимаете, мы с доктором решили прокатиться верхом, и тут раздался этот ужасный вой на болотах. Моя лошадь испугалась и понесла. Я упал, повредил ногу, доктор Ватсон поспешил мне на помощь и... Остальное вы видели.
— Понятно, — кивнул мой спаситель. — Вам следует быть внимательней, отсутствие открытой воды и топи — самые опасные ловушки торфяных болот.
— А кто это кричал? — отважился спросить я.
Умное лицо нашего собеседника приняло слегка насмешливое выражение.
— Некоторые считают, что это какая-то птица, другие — что это воет местная достопримечательность, легендарная собака...
— Но ведь ее же убили! — не выдержал Баскервилль.
— В самом деле?
— Именно! Доктор Ватсон был свидетелем!
— Стало быть, вы и есть тот самый Генри Баскервилль, о приключениях которого здесь ходят такие любопытные слухи? — мне показалось, что тут на лице незнакомеца промелькнул подлинный интерес.
— Вы угадали, сэр, — Баскервилль приосанился, — и я хочу воспользоваться случаем, чтобы пригласить вас в Баскервилль-холл. Буду признателен, если вы примете мое предложение и вы увидите, как может быть благодарен Баскервилль... Сэр Генри Баскервилль, к вашим услугам.
Обычно баронет одевался очень богато, даже немного чересчур, но сегодня он как раз решил отдать дань своему ковбойскому прошлому и щеголял демократичной рубашкой в ярко-красную клетку. Трудно было не заметить скептического взгляда, которым мужчина окинул пыльный наряд моего приятеля. Тем не менее, он вежливо склонил голову в приветствии, и сказал:
— Рад был вам помочь, господа, но, к сожалению, я не могу сейчас принять ваше предложение, потому что крайне ограничен во времени. Не сворачивайте с тропинки, и вы спокойно доберетесь домой. Это ваше, сэр...
С этими словами он протянул ошарашенному Баскервиллю абсолютно целую фотокамеру, взял в руки стоящую у отвесной стены трость, и, не дав нам опомниться, скрылся за поворотом.