Старая станция была изрядно потрепанной, если не сказать хуже.
С тех пор, как система водных путей сообщения соединила все обитаемые земли, железная дорога стала лишь развлечением для туристов, которым нечем было заняться. Это памятник прошлого, который перевозил путешественников, заказавших себе обзорную экскурсию, из одного места в другое. Некоторые такие экскурсии могли занимать несколько дней.
Увидев их поезд, Карам глубоко вздохнула. Девушка наблюдала, как из трубы вырывается черный дым.
От холода и старости локомотив сделался бронзового цвета. Спереди к нему был небрежно прикручен очиститель, предназначенный для уборки снега с рельсов. Огромные сдвоенные арки треугольной формы прикрывали колеса. Изъеденная патиной передняя часть напоминала наконечник копья. Из каждого окна, точно бортовые орудия корабля, торчали пистолеты и винтовки. Быть может, выглядел этот поезд неуклюже, однако его огневой мощи хватило бы на небольшой городок. Или очень большого Главу.
Пятьдесят фокусников, отобранных Уэсли, в сомнениях слонялись вокруг поезда. Некоторые сидели на крыше, почти невидимые сквозь дым. Они перебрасывались мешочками с магией, смеясь настолько громко, что с тем же успехом могли зажечь сигнальную ракету и известить весь город о своем местонахождении.
«Если это жалкое сборище и есть наша армия, долго мы не протянем», – подумала Карам. С такими «солдатами» у нее не оставалось никаких шансов завоевать славу для своей семьи и свершить правосудие от имени Рекхи д’Райхсни.
Карам переступила через рельсы и огляделась по сторонам, высматривая Саксони. Но девушки нигде не было.
Уэсли тоже отсутствовал – а уж как он храбрился, что бросит кого угодно!
Один из фокусников стоял спиной к Карам, держа в ладонях маленькую летучую мышь. Наклонившись, он что-то прошептал на ухо зверьку. Того по-усханийски называли «дельг». Дневной посланец. Дельг, в отличие от прочих своих сородичей, не являлся ночным животным. Это магическое создание спало лишь в краткие минуты сумерек.
Дельг пискнул, подтверждая, что запомнил сообщение. Потом спрыгнул с ладоней фокусника и быстро унесся прочь, скрывшись из виду.
Фокусник обернулся. Карам вздрогнула.
Фальк.
Человек, которого Тавия называла хорьком Уэсли. Увидев его вблизи, Карам поняла почему.
– Что ты делаешь? – спросила его Карам. – Уэсли велел тебе отправить летучую мышь прямо сейчас?
«Кто станет рассылать сообщения в такой момент?»
– Мы не можем доверять никому, – продолжила Карам. – И я подозреваю, что ты, вероятно, выдаешь кому-то наше местоположение, если твои товарищи все еще этого не сделали.
Фальк открыл было рот, чтобы высказать какое-то объяснение. Однако вместо этого Карам услышала другой голос. Он звучал с гладкой ришийской растяжкой. Она едва не улыбнулась.
– Спокойно, – вмешалась Саксони. – Он просто выполняет свой приказ.
Карам резко обернулась и увидела: Саксони стоит, прислонившись к морде локомотива. Ее глаза искрились почти игриво. По ключице катилась капля пота. Сквозь ее рубашку Карам различила тонкие серебристые контуры одного из символов Мастеров.
– Кстати, как мило с твоей стороны, что ты явилась так вовремя, – промолвила Саксони. – Еще минута, и я могла бы забеспокоиться.
Карам пропустила ее слова мимо ушей.
– Сейчас нам не следует рассылать мышей куда бы то ни было.
Карам только пожала плечами:
– Ты же знаешь нашего смотрящего.
– Значит, он и тебя заставил слушаться его приказов?
Улыбка Саксони угасла – словно сама мысль об этом являлась для нее оскорблением.
– Уэсли не приказывает мне, – возразила девушка.
– Я за тебя рада.
Карам снова переступила через рельсы, направившись к кабине локомотива. Саксони двинулась за нею.
– Знаешь, если тебе нужно помочь расслабиться, я с радостью это сделаю, – игриво предложила Саксони.
Карам считала, что сейчас неподходящее время для шуток. Девушка же всегда любила шутить именно в такие моменты.
– Здесь не Кривда, а я не заказывала Бренди, – отозвалась Карам. – Не будь такой пошлой.
– Если для тебя это пошлость, то держись подальше от Кривды, – фыркнула Саксони. Карам скрестила руки на груди. Быть может, Мастер вела себя слишком резко, но менее всего ей сейчас хотелось говорить с Саксони о Кривде.
«Некоторые люди не созданы для счастья», – сказала Саксони два месяца назад среди мерцающих огней старой часовой башни. Карам не была уверена, кого Саксони имела в виду, ее или себя, но в любом случае это было больно.