И Арджун. Старый друг, которого она покинула, пообещав вернуться в статусе воительницы. Карам лишь надеялась, что он сохранил боевой дух, памятный ей по детским годам. Что Арджун не возненавидит подругу за то, что она примкнула к тем самым людям, которых обещала повергнуть, когда будет сражаться бок о бок с ним в сиянии славы.
– Я никогда не бывала за пределами Усхании, – восхитилась Тавия. – Здесь так красиво!
С ясного гранкийского неба сияло солнце. Его бело-золотые лучи обнимали их, словно теплые руки. Карам уже забыла, насколько здесь солнечно и ярко – будто сами небеса открыты над городом настежь, – чтобы Непостижимый Бог мог приглядывать за своими верными детьми.
Так называемый Сонм Богов Усхании, вероятно, предпочитал не видеть, что творится внизу. Это объясняло существование таких людей, как Уэсли.
Карам сделала вдох. Улицы, на которых она выросла, по-прежнему пахли перцем. Неподалеку от того места, где она и Арджун играли в воинов, в брусчатку была вмурована табличка со священной проповедью самоотверженного служения, мира между всеми, кто живет в мире, и отвержения греха.
– Дело не в том, что Гранка так красива. – Саксони хлопнула Тавию по плечу. – Просто ты уже неделю не видела солнца.
– Ну, во время нашего отъезда стояла зима, – отозвалась Тавия. – Напомни мне никогда больше не проводить так много времени в поезде. Мне не терпится увидеть звезды.
– Ты их не увидишь. – Уэсли снял куртку и аккуратно перекинул ее через руку. Промокшая от пота рубашка липла к его телу. – Наша задача – прийти, поговорить и уйти. Мы здесь не для того, чтобы любоваться достопримечательностями.
– Звезды – не достопримечательность, – возразила Карам.
– Тем не менее мы не станем бродить по улицам.
– Ты всю жизнь прожил в Крейдже, и тебя беспокоят здешние улицы? – спросила Карам.
– Меня беспокоит здешнее население, – ответил Уэсли. – Почитатели Мастеров не любят тех, кто продает и покупает магию. Нам нужно вести себя тихо.
Карам даже не потрудилась скрыть ухмылку.
– Мы приехали с целой армией мошенников на украденном паровом поезде.
– Вести себя тихо, начиная с этого момента, – дополнил Уэсли. Он расстегнул пуговицу на воротнике – жара одолевала юношу. – И тем не менее вести себя тихо.
Саксони пристроилась рядом с Карам. Вид у нее был такой, словно девушке не по себе. Карам всегда полагала: Саксони заметить легче лесного пожара. Однако в Гранке она должна быть словно рыба в воде. В конце концов, девушка являлась Мастерицей и находилась в стране, где ее сородичей считали проводниками божественного духа.
Но даже при этом Саксони выделялась среди всех – и не потому, что была выше большинства мужчин; не оттого, что держалась с небрежной самоуверенностью; и не потому, что ее одежда выглядела более облегающей, чем это было принято. Причиной этого стал ее взгляд на Карам; то, как воздух между ними словно бы воспламенялся от одной лишь улыбки Мастерицы.
Саксони коснулась ножа на своем боку. Карам сглотнула, вспомнив день, когда подарила ей этот нож. В этот день Саксони явила свою силу и впервые доверилась Карам. Нож… для Карам это был способ показать: она тоже верит Саксони. В конце концов, это был лучший из ее ножей. Девушке пришлось просить у Уэсли денег, чтобы купить себе новый клинок на замену.
– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спросила Саксони. Карам кашлянула.
– Нет.
Саксони подтолкнула ее в бок.
– Я отлично умею управляться с родителями. Мои уловки неотразимы для всех. И мои чары не выветриваются.
– Нет, – повторила Карам. Улыбка Саксони померкла.
– Почему?
Карам колебалась.
Хотя Крейдже научил ее не обращать внимания на мысли посторонних людей, она не вынесет, если ее родители посмотрят на Саксони с таким же разочарованием, с каким всегда принимали саму Карам. Им была ненавистна мысль о том, что их дочь сражается ради мира. Так что они подумают о Мастерице, заключившей союз со смотрящим?
Карам противно было думать, что они заставят Саксони тоже почувствовать себя предательницей.
– Трое – это уже толпа, – вмешался Уэсли. – Мы пойдем вдвоем с Карам. Нам не нужна нянька.
Если бы Карам не знала Уэсли, она могла бы решить, что юноша просто пришел ей на выручку.
– Тогда что следует делать нам? – спросила Саксони.
– Очевидно, не любоваться достопримечательностями, – отозвалась Тавия, бросив на Уэсли обиженный взгляд. Его губы изогнулись в полуулыбке. Парень слишком часто стал улыбаться в ее присутствии.