Амджа не знала, что добрые люди могут жить и в Крейдже – и вообще где бы то ни было за пределами их Рода. Война оставила на теле и душе бабушки слишком много шрамов. Женщина не знала, что люди не делятся на исключительно злых и исключительно добрых. Что могут существовать такие люди, как Тавия – девушка являлась лучшей фокусницей Уэсли и одновременно лучшей подругой, какая когда-либо была у Саксони.
– Я обещаю, что смогу вернуть Зекию, – продолжила Саксони. – Я смогу восстановить то, что осталось от нашей семьи. У нас есть армия фокусников. Сейчас мы идем, чтобы призвать гранкийский Род на помощь в нашей борьбе против Эшвуда. Когда мы достигнем твердыни Главы, я покончу с ним и спасу Зекию.
– Ты погубишь себя в попытке сделать это, – возразила амджа. – Его сила слишком велика. Ты забываешь, что я видела его прошлое. Я была там, когда разразилась война.
Саксони не забыла. Она не смогла бы забыть.
– Даже если вы сможете сравняться с ним по силе, этим фокусникам нельзя доверять. Смотрящему Крейдже нельзя доверять, – предупредила амджа. – Ты должна убить его, прежде чем он убьет тебя. Смотрящий, словно змея, выжидает нужного момента, чтобы нанести удар. Убрать его – вот единственная победа, на которую мы можем надеяться.
Жуткое ощущение зародилось в животе у Саксони.
Не то чтобы она действительно намеревалась стать союзницей Уэсли или позволить ему занять место Главы и заправлять магической торговлей по всей Усхании. Но убить юношу сейчас? На глазах у всех? На глазах у Тавии?
В том поезде приехали десятки фокусников. Они мгновенно обратятся против Саксони, а ее лучшая подруга возглавит их в своей справедливой ярости. И лишь Сонму Богов ведомо, как поведет себя Карам, если Саксони кого-то убьет на священной земле. Если девушка лишит жизни кого-то, кто им помогает – лишь потому, что может это сделать. По простой причине: так велела ее бабушка.
– Уэсли на моей стороне, – сказала Саксони. – Если наступит момент, когда это изменится, я разберусь с ним. Но до тех пор мне нужна его помощь.
– Он должен умереть, – настаивала амджа. – Прежде, чем смотрящий сможет тебя предать. Не позволяй ему очаровать тебя. Этот парень принесет лишь войну и смерть. Такова его судьба. Это становится понятно с первого взгляда на его лицо.
Саксони стряхнула руки бабушки.
Мастерица была готова убивать ради выживания и когда это необходимо, но сейчас убийство Уэсли не было оправдано ни тем, и другим. И уж точно не оправдано судьбой.
И кроме того, Саксони не доверяла тому, что можно прочесть по лицам людей. Лица лгали и редко бывали открытыми – их всегда прикрывал тонкий слой какого-нибудь притворства. Вместо этого Саксони судила людей по исходящему от них ощущению. По своему внутреннему чувству. По тому, как в их присутствии у нее внутри воцарялось либо спокойствие, либо тревога.
Именно так она узнавала Карам – при любом соприкосновении с нею внутри у Саксони все внезапно вздрагивало. Это говорило Саксони одно: вечно резкая и покрытая синяками Карам на самом деле являлась хорошим человеком. Или, по крайней мере, слишком хорошим для нее, Саксони.
В присутствии Уэсли кончики ее пальцев холодели, а сердце начинало гореть, успокаиваясь лишь после большой кружки отвара из имбирного корня. Это твердило девушке: он, вероятно, был хорошим в той же степени, в какой и плохим. Юноша, скорее всего, еще не определился, каким же ему выгоднее быть.
– Ты должна отпустить меня, – сказала Саксони. – Мне нужно вернуться. Кажется, там на нас напали.
В серебряных глазах амджи сверкнуло нечто, чего Саксони никогда прежде в них не видела. Быть может, гнев из-за упрямства внучки, которая раньше никогда не шла против желаний бабушки и даже не говорила не в свою очередь.
– Саксони, – произнесла амджа. Ее голос звучал мягко и спокойно. Слишком ровно, чтобы поверить в подлинность этого спокойствия. – Я не хочу терять третью из детей моей дочери и не позволю тебе рисковать жизнью ради дурацкой затеи. Теперь, когда Зекии нет, за безопасность Родичей отвечаю я. Я буду защищать тебя любой ценой.
– Довольно, амджа! – крикнула Саксони. – Отпусти меня отсюда немедленно. Я должна помочь своим друзьям!
Отчаянное желание уйти отсюда подкатывало к горлу Саксони словно тошнота. Услышанные выстрелы эхом отдавались в голове – как и образ бегущей к ней Карам. Оставаться в этом месте грез было неправильно. Саксони знала: если она не уйдет отсюда как можно скорее, случится нечто ужасное. А может быть, уже случилось.