Но голос девушки дрожал так явственно, что Уэсли едва не расхохотался.
Тавия не хотела быть Мастером – даже поддельным и даже на некоторое время. Не потому, что не любила магию и не хотела получить побольше этой магии – фокусница не желала быть обязанной кому бы то ни было. Тавия не хотела идти на такой риск – ведь тогда ей будет что терять.
В этом и заключалась особенность Тавии. Она хотела заслужить все, чтобы это никто не смог отнять – в то время как Уэсли довольствовался иным: достаточно крепко вцепиться в то, что у него есть, чтобы никто даже не посмел посягнуть на собственность парня.
Он протиснулся мимо фокусницы и сказал:
– Если ты умрешь, то всю вечность будешь преследовать меня. И кроме того, я стал смотрящим не потому, что избегал риска.
И будь он проклят, если позволит Тавии подвергнуться риску вместо него. Прежде чем она успела возразить, Уэсли поднес руку к зазубренному краю клинка Арджуна.
В конце концов, это был всего лишь очередной шрам в дополнение к коллекции.
Арджун передал клинок своей Госпоже.
– Она изменит цвет, если у тебя есть потенциал к тому, чтобы стать Сосудом, – объяснил Арджун. Уэсли кивнул.
Асиз позволила крови стечь с клинка в небольшую чашу.
Саксони смотрела на это чуть в стороне с печальным видом. Это дало Уэсли понять: она не одобряет, что такой, как он, может уподобиться Мастерице. Девушка считает смотрящего недостаточно хорошим для владения истинной магией.
Гранкийский Род в один голос затянул мелодию без слов над чашей с кровью Уэсли. Их тела раскачивались взад-вперед. Магия вращалась в воздухе, словно веретено, вытягивая нить откуда-то из-за пределов комнаты.
Воздух стал горячим. Собственная кожа казалась Уэсли липкой. Он сделал глубокий вдох, стараясь сосредоточить внимание на комнате и людях в ней, а не на том, что юноша чувствует себя так, словно его последовательно окунают в крутой кипяток. Уэсли инстинктивно провел ладонью по шрамам на запястье. Они казались горячее, чем остальная кожа, Уэсли казалось, что он чувствует запах паленой плоти от них.
«Ближе, – проворковала девушка-призрак в его сознании. – Подойди ближе».
Асиз произнесла несколько непонятных ему слов на ренийском языке и подняла с пола щепоть магической пыли, чтобы бросить в чашу.
Кровь Уэсли пошла рябью.
Если это сработает, он станет Мастером.
Если бы Уэсли волновало мнение покинутой им семьи, этим парень доказал бы им, что стоит кое-чего. Что он не какая-то мелкая сошка, а важная персона.
Асиз подняла чашу и зашептала над ней. Ее слова уносились ветром, который перебирал волосы Уэсли.
Он поднял руку, чтобы смахнуть их с лица. Когда Уэсли ощутил, как они шевелятся на затылке и щекочут шею, то выругался про себя.
Похоже, магия крови была неприятной.
В комнате царила напряженная атмосфера. Все ожидали, пока решится судьба Уэсли. И вдруг он осознал, о чем все думают: менее всего смотрящему Крейдже необходимо тешить свое самолюбие. Данте Эшвуд – наглядный пример того, что случается, когда такие люди, как Уэсли, обнаруживают в себе потенциал.
Что-то настораживало Уэсли. И не только смехотворное осуждение присутствующих, но и нечто еще, вполне реальное и осязаемое. Он слышал голос. Это не был ни голос Асиз, ни тот призрачный голос, от которого Уэсли пытался избавиться. Негромкий, чуть сбивчивый голос словно бы проносился прямо через сознание Уэсли и улетал дальше, в мир.
Ветер взывал к нему – сначала просто свистом, а потом мелодией. Эти звуки Уэсли ощущал буквально костями.
Уэсли закрыл глаза. В темноте под веками, словно на страницах книги, замелькали образы. Стрелки часов вращались с безумной скоростью, пока не рассы́пались осколками. Ветер перемещался, точно сонм призраков. Тонкая черная нить пролегала через центр мира, точно разлом во времени.
Потрясенный, он повернулся к Тавии. Однако девушка, судя по всему, не слышала этой мелодии. Никто из них не слышал. Но ведь она звучала так громко и отчетливо и повторялась снова и снова, будто сон.
Это то самое предсказание, которое Тавия услышала из хрустального шара. Это должно было быть именно оно. И теперь оно пришло и к Уэсли.