Мир действительно пытался сказать им что-то.
Уэсли сделал вдох и опять ощутил клятый запах паленой плоти. От него болела голова. Смотрящий снова закрыл глаза, пытаясь отделаться от этого чувства, но не нашел покоя. Видения затопляли разум гигантской волной. Он не мог найти в них смысла или по-настоящему отделить одну картину от другой. Они сменялись так быстро, что почти ослепляли парня.
Уэсли мимолетом увидел мчащуюся по небу луну. Юноша заметил среди леса огонь. Там сгорало что-то важное. И Тавию, которая держала Уэсли за руку и твердила, чтобы он бежал. Только вот ее лицо было каким-то другим. Голос девушки казался не совсем ее…
«Ты близко, так близко».
Уэсли отскочил назад. Сквозь видения проступила реальность.
– С тобой все в порядке? – спросила Тавия, протягивая к нему руку.
Снова наступила тишина.
Воцарился покой.
Уэсли посмотрел на девушку, фальшиво улыбаясь во весь рот. Что бы это ни было, он должен забыть, чтобы не разрушить то, что есть.
– Я всегда в порядке, – отозвался он. – Разве ты не знала?
Он повернулся к Асиз, подавляя желание разгладить галстук или поправить запонки. Тавия заметит, если смотрящий сделает это, и поймет, что что-то не так.
– Ну? – спросил Уэсли. – Каков ваш приговор?
Асиз нахмурилась и протянула ему чашу.
Кровь Уэсли была черной.
Арджун встал рядом с нею и с таким же замешательством взглянул на чашу. Они не сердились. Это уже что-то. Однако Уэсли не было дела до непонимающего выражения их лиц.
– Странно, – произнесла Асиз. Арджун кивнул.
– Что странно? – осведомился Уэсли.
– Ничего, – сказал Арджун. – Полагаю, твоя кровь действительно отображает твою душу.
Асиз улыбнулась этим словам.
– Это означает, что я прошел испытание? – спросил Уэсли.
– Поздравляю, – сказала Асиз, хотя ее тон отнюдь не подразумевал поздравлений.
Уэсли встал и обмакнул палец в свою кровь.
– Разве она не должна быть… – Саксони умолкла и покачала головой, словно сочла свою фразу слишком глупой, чтобы завершать ее.
Уэсли не озаботился спросить Мастерицу, что у нее на уме. Его не волновали все их дурацкие сомнения.
Он станет Мастером.
Это было странно. Не только цвет его крови, но и ощущение от прикосновения к ней. Земля покачнулась. Уэсли прищурился, чтобы комната оставалась в обычном положении.
В глубине его разума звучало слабое эхо. Оно напоминало песню, мелодию которой юноша не мог как следует вспомнить. Слова присутствовали, но они были путаными и несогласованными. В его крови рисовались какие-то картины. А может быть, не в крови, а прямо перед глазами Уэсли.
Он все еще чувствовал запах горелого. Только теперь вдобавок парень видел плачущую женщину. Шрамы на его руке потрескивали, словно горящие угли. Что-то глубоко внутри него, злое, заключенное в клетку, молило о свободе.
Память восставала из пепла.
«Смотри внимательнее. Разгляди, что там».
Уэсли затолкал поглубже все это разом – и призрачную советчицу, и воспоминания – в самые глубокие, самые ужасные и самые темные ямы своего разума.
Он не хотел знать.
Не желал помнить.
Ему было все равно.
Уэсли обмакнул в кровь еще один палец и позволил черной жидкости стечь до костяшек руки.
– Раскошеливайтесь, – обратился он к Асиз. – Ты обещала накачать меня силой.
Глава 22
Карам
В Гранке жили невинность и чистота, от которых Карам уже успела отвыкнуть.
Ее мать сидела за окном храма, скрестив ноги, прямо на земле. Вокруг нее собрались несколько ребятишек. Они с благоговением внимали наставлениям женщины о том, как петь молитвенные песни и формулы, правильно держа дыхание. Через дорогу еще одна группа ребятишек заинтересованно окружила Уэсли. Они бегали, играли и бросались грязью. А когда дети дергали его за рукав рубашки, убеждая присоединиться к их игре, Уэсли хмурился и уходил на другую сторону лагеря. Тогда дети следовали за юношей.
Они все были такими свободными – без страха перед магией или перед людьми, которые могут попытаться отнять ее у них. Ребята не знали войны и не могли представить, что она сулит им.
– Забавно встретить тебя здесь.
Карам обернулась. Саксони вошла в храм, двигаясь так, словно была создана из ветра и его историй.
– Ты следила за мной? – спросила Карам. – Преследовать людей вообще-то некрасиво.
Лицо Саксони озарилось улыбкой.