– Как оно действует? – спросил Арджун.
– Ты его выпиваешь, и весь мир теряет смысл, – ответила Саксони так просто, как будто давала указания. – Такое ощущение, что черное становится белым, неправильное – правильным, а все друзья превращаются во врагов. Оно просто выворачивает все наизнанку. А еще доносился голос. Он нашептывал мне: я должна делать ужасные вещи, которые на самом деле якобы прекрасны.
У Саксони был такой вид, словно эти воспоминания шокировали ее саму. Карам придвинулась ближе к девушке.
– Что-то вроде управления разумом, – произнес Арджун. Он был явно заинтересован сильнее, чем намеревался показать. – И его следует выпить?
Саксони пожала плечами:
– Насколько мне известно – да.
Арджун макнул в открытый флакон указательный палец, взяв на него крошечную каплю зелья. Юноша растер жидкость по своему большому пальцу.
Изменился он практически мгновенно.
Хотя Карам не могла сказать, в чем заключались эти перемены – выглядел он в точности как прежний Арджун. Однако теперь юноша сделался чопорным и высокомерным. Движения воина стали резкими. На губах медленно появилась призрачная улыбка.
Когда он заговорил, голос казался каким-то пустым.
– Я чую в тебе предательницу.
Он смотрел на Карам, и только на Карам. Парень нахмурился. Тогда она заметила перемены в его глазах. Крошечные черные точки окружили белки его глаз, точно пятна от краски.
Карам напряглась и сказала:
– Арджун, присядь на минуту.
Похоже, это предложение его ничуть не заинтересовало.
– Ты предала магию, – продолжил юноша.
Глядя ему в глаза, Карам ощутила холодную дрожь, какой не чувствовала никогда прежде – даже на улицах Крейдже или на бойцовском ринге. А там она противостояла теневому демону, готовому разорвать девушку на клочки.
В лице и в голосе старого друга появилось что-то призрачное. Он теперь выговаривал слова, будто проклятия.
– Предателям нет оправдания. Мы должны восстать из тени и уничтожить всех, кто хочет, чтобы мы и дальше скрывались.
– Арджун, довольно, – сказала Асиз, взяв его за руку. – Что с тобой не так?
Карам заметила мгновение, когда зрачки Арджуна пронзило сияние, словно серебристый лепесток коснулся его глаз, на миг изгнав из них черноту. Это было похоже на падающую звезду узнавания и здравого смысла, а потом взгляд воина снова остекленел.
– Она не одна из нас, – заявил Арджун. – Не Мастер. Не союзница. Карам не взыскует истины. Она не желает, чтобы магия вознеслась вновь.
Его рука метнулась вперед, схватив Карам за запястье. Мир вокруг парня был озарен магией – в такой концентрации, что мерцание стало зримым. Карам видела, как воздух перемещается и вихрится в тусклом сиянии рядом с Арджуном.
Она даже обоняла эту магию – подобно запаху разложения.
– Я заставлю тебя кричать, – сказал Арджун и с силой сдавил ее запястье. Карам сглотнула.
– Я не хочу причинять тебе боль, Арджун, – предупредила она. Но юноша лишь улыбнулся и приказал:
– Кричи.
Хватка его усилилась. Карам ощутила, как хрустят ее кости. Боль обрушилась оглушительно. Карам была признательна лишь за то, что это была правая рука, а не левая. Для драк ей не требовались обе руки.
– Карам! – воскликнула Асиз, схватив его за руку и попытавшись разжать его пальцы. Но Арджун едва шевельнулся. Карам сознавала, что Саксони дергает и тянет Арджуна за другую руку, крича что-то о зелье. Мастерица не думала, будто Асиз и Арджун окажутся настолько глупы. Карам слышала крики обеих женщин.
Но сама она не кричала.
Колени у девушки дрожали. На секунду показалось, что она вот-вот рухнет. Однако Карам никогда прежде не уступала врагу и не собиралась делать этого сейчас, в святом месте.
Карам сжала левую руку в кулак и нанесла удар.
Она ударила Арджуна столько раз, что уже сбилась со счета. Девушка даже не знала, сколько времени это заняло. Но в конце концов он отшатнулся прочь.
– Предательница, – бросил парень. – Ты никогда не станешь такой, как мы. Ты – оковы, которые держат нас на земле. Ты – проклятие будней, которое уничтожит нас.
– Во имя проклятых духов! – выругалась Карам, приготовившись к сражению и зная: оно неизбежно. – Ты не в себе, Арджун.
Его глаза потемнели.
– Может, ты и считаешь, что мы друзья, но это ничего не значит. Однажды ты уже ушла. Когда-то ты уже предала меня – потому что именно так поступают тебе подобные.