– Что ж, ты узнал. Есть у тебя еще какие-нибудь навязчивые вопросы?
Уэсли опять пошел вперед – немного быстрее, чем раньше. Однако Арджун без труда держался рядом с ним.
– Как, по-твоему, ты достаточно силен, чтобы остановить своего Главу при помощи одних только этих зарядов и заемной магии? – спросил Арджун, как будто ему действительно было интересно: являлась ли уверенность Уэсли напускной или же у них действительно имелся шанс победить.
Уэсли сунул руки в карманы.
– Ты что, меня недооцениваешь?
– За прошедшие эпохи многие из моего народа были убиты, – сказал Арджун. – И теперь, когда твой Глава снова похищает Мастеров с улиц, нет ничего удивительного в том, что я насторожен.
– Насторожен? Или испуган?
– Бдителен.
Уэсли пожал плечами:
– Удача благоприятствует отважным.
– Но только глупец не следует предостережениям осторожных людей, – отметил Арджун. Уэсли повернулся к нему и поднял брови:
– Ты это только что придумал.
– После всего случившегося в Гранке я должен стать защитником своего народа, – заявил Арджун. – Теперь, когда Асиз… больше нет.
Похоже, он не мог заставить себя сказать «мертва» – как будто, если не произносить вслух, это перестанет быть правдой.
– Теперь я должен стать Господином и защищать тех, кто остался от нашего народа. Я не могу подвести их, как подвел Асиз.
В глазах Арджуна читалась такая острая боль, что Уэсли с трудом удерживался, чтобы не отвести взгляд. Смотрящий пытался представить, каково ему было бы, если бы речь шла о его родных… если бы это оказалась Тавия. Если бы Глава отнял ее у юноши… Уэсли пытался вообразить себе жизнь, в которой девушки не было бы рядом с ним; в которой Тавия не находилась бы в безопасности. И не потому, что могла бы наконец-то свободно бродить по миру. По той причине, что никогда не сумела бы вновь обрести свободу. Уэсли казалось, что от этих мыслей что-то внутри сжимается в комок и трескается.
«Твоя слабость слишком заметна. Осторожнее, осторожнее с тем, кому ты показываешь эти трещины».
Уэсли вынул руки из карманов, потом сунул обратно – отсутствие запонок выбивало его из равновесия.
– Мы оба беспокоимся за своих сородичей. Предполагаю, в этом мы похожи, – произнес Арджун.
Уэсли приложил руку к груди, пытаясь скинуть с души тяжесть этого разговора. Парень совершенно не желал кому-то показывать чувство, которое обуревало его сейчас.
– Я оскорблен, – заявил он. Арджун засмеялся.
Так было лучше. Приятнее. Куда легче дразнить Арджуна, чем думать о том, сколько им обоим приходится терять в этой войне; о своих общих чертах. Сказать по правде, Уэсли видел в Арджуне изрядное сходство с собой. Не телесное, конечно же – поскольку Уэсли был худощав и гибок, а Арджун широкоплеч и мускулист. Общими стали другие, куда более обескураживающие черты, такие как упрямство и самоуверенность. Жажда проявить себя перед своими людьми. То, как мерцали от магии глаза Арджуна – словно это не умение, а неотделимая часть его самого.
Даже золотые знаки-регалии, вытатуированные на руках Арджуна, напоминали карту Крейдже, нанесенную на тело Уэсли. Карту, которая набрасывала на шрамы прошлого покров будущего. Это стало напоминанием: единственный дом, имеющий значение – это тот дом, который Уэсли построил для себя сам. Юноше казалось, что они оба несут на своей коже изрядную часть чего-то важного для них – точно священное клеймо, которое никто не сможет отнять.
В Арджуне было что-то от того, каким Уэсли являлся в действительности, а часть от того, каким смотрящий мог бы стать. Праведность и стойкость; готовность сражаться скорее за честь, чем за власть. Кем-то подобным Уэсли хотел стать когда-то давно, когда пошел за Главой.
Но сейчас парень понимал: ему уже не сделаться таким человеком.
– Ты обещал, что поможешь мне спасти мой народ или отомстить за него, – напомнил Арджун.
– Я знаю, что именно я обещал.
– Были ли это всего лишь слова? – спросил Мастер. – Потому что, клянусь духами, если это лишь способ покрасоваться перед твоими фокусниками, то…
– Я не так-то легко даю обещания, – прервал его Уэсли. – И никогда не нарушаю их.
Быть может, впервые за все время Уэсли не думал о том, чтобы стать Главой или наконец-то ощутить, что чего-то сто́ит. Мысли смотрящего были заняты Арджуном, Саксони, Карам и теми, кого они потеряли. Их родными. И в каком-то смысле Уэсли был в ответе за это.