Оттянул Николай срок свой «до звонка».
- Откидываешься завтра? - уточнил «бугор» пятого, Колькиного, отряда. -
Зайди в адрес, маляву передай Чёрту. Пусть бухаловки притаранит и чая побольше. И я там написал, чтобы он тебя в дело наше задыбал. Ты - не фуфел. Ништяк ты фраерок, чего тебе для коммунистов за гроши задницу рвать!?
Он дал свернутую в тонкую трубку бумажку с адресом и обращением к корешу.
- Сделай на трусах дырку перед резинкой и туда трубочку просунь. Шмон такие феники пока не рассекретил.
За воротами зоны, сделанными из толстой стали-пятёрки, Колю ждали два автобуса. Один шел прямо до дома. Но батю ослушаться и объявится в родной хате возле реки Тобол, он не смог. Сел в другой. Доехал до центрального парка культуры и отдыха, а оттуда, ещё не понимая воли, не чувствуя сладкого ветра свободы, побрёл, оглядываясь, в сторону вокзала. В адрес из «малявы». Её он вынул из трусов возле тира в парке. Туда забегали не видящие ничего вокруг фанатики стрельбы по мишеням и зайцам из толстой жести. Выбегали из тира такие же ошалевшие от стрельбы, мужского любимого развлечения, олухи. Они тоже пока никого и ничего не замечали.
Чёрт почитал «маляву», налил Николаю кружку чифира и сел думать. Бугор с зоны расписал дело по регулярному и не заметному для служащих, ограблению сберегательных касс.
- Много сразу брать - не канает уже, - зачитал Чёрт главное. - Это неизбежно - очередная ходка на кичу. А если каждый день, да помаленьку, да ещё и собственным сотрудником, то это же лафа. Сами-то они в сберкассе тоже бьют по ширме государство. Но их методы мусора знают уже. А то, что я придумал - нет. Надо туда двух своих пристроить.
- Ладно, изучу вечером, - Чёрт свернул бумажку. - Тут он пишет, чтобы я за тебя ливер давил, что ты фраер ёрник и в мазу нам всем.
- Не, Чёрт, никакой я не хитроумный, - допил чифир Николай. - Обычный босяк-бродяга. И хочу жить сам. Работать пойду. Женюсь. Гнить на киче не буду больше. Я не жухаю в натуре, то есть, не сбегаю от вас. Но хочу жить честно. Думал долго на зоне. И вот так надумал. Ты извиняй, браток. И Бугру передай на свиданке, что не ссучился я. Просто не моё это - воровская житуха. Ничего плохого я вам не сделал. Не лохмач, никого не продал, не подвёл, сам мусоров не уважаю. Но жить буду среди мужиков и как мужик. На зоне мужик - это работяга, верно? Вот я тоже пойду в работяги. Ну, лады! Пошел я. Фарта тебе!
- Хоре! - пожал Коле руку Чёрт. - Ты иван правильный. И силой гнуть тебя в блатной мир - не по понятиям. Живи так, как решил. Тебе тоже фарта и рахманной житухи! Забегай ежели чего!
Вышел Бирюков Николай во двор, сел на скамеечку возле ворот, закурил, посмотрел на маленькие лохматые облака, наблюдающие за движением жизни в городе, потом на людей, которые в рабочее время торопились либо туда, либо уже обратно и пригладил волос на затылке. Думал. Деньги-то у него были. Заработанные. Кум не нагрел, отдал все. Но куда идти с деньгами или без них - никак не мог Николай себе определить. К шалавам не хотелось. В кабак тоже. Да и ночевать негде было. Стал вспоминать одноклассников и тех, с кем служил. Выбрал троих. Умных, добрых сильных и честных. Надёжных выбрал парней. Димку Свиридова из класса, Коберидзе Гиви, сержанта армейского и Толика Стаценко, школьного приятеля.
Взял три спички. Одну укоротил почти до серы. Вторую до половины. Третью не тронул и, закрыв глаза, воткнул их в разные места. Впереди, за спиной и сбоку. Поднялся, покрутился вокруг оси, чтобы потерять ориентир и выдернул одну наугад.