Когда так сладко видеть
Что завсегда найдут решение
Любить, а не ненавидеть.
Решать задачи, а не волноваться
По поводу безсмысленности дней.
Олежа, предлагаю высказаться.
Точнее, высказать о ней.
– Олег, голубчик, расскажите
О вашей Симе. Никогда
Не разболтаем мы рассказ ваш,
Пройдут пусть эры, дни, года. – Говорил этот человек с бугорком на черепе и тремя каналами в зубе вместо двух.
Олег не верил своему счастью. Он, все последние дни страдая от мысли, что Сима не настоящая, и что никто кроме него её не видит, понимал:
Симу могут признать!! Симу могут поверить! Увидеть даже! Достаточно рассказать о ней и жоговорится, что тоже самое могут делать и другие!!!
.
.
.
Они выслушали рассказ Олега и стали общаться с Симой. И Сима постепенно отвечала. Муся даже стала шевелиться. Олег стал даже бегать (он задел картину на тумбочке, с эгейским морем и сиренью перед ним, на подоконнике открытого окна). И Сима стала существовать.
Ну и черт с ним, что Муся в пятнах вся. Черт с ним!! Черт!!!
Это отныне красиво!! Это то, к чему нужно стемиться!!! Красные пятна!! Красный – значит красивый!! Красная площадь, красное солнце, красный – окрашивающий, красивый, черт возьми, насыпте мне еще этих красных пятен!!
– Однако, нас всего лишь трое, и остальные думают, что мы психи. – Сказал О.
– Значит, нужно окунуть в нашу игру всех остальных! – Сказал Андрей.
– Как? – спросил Поэт.
– Как, как!! Договориться!! Что мы не психи!! – Сказал Андрей.
– Санитары не разрешат. – Сказал О.
– Санитаров мы приручим. У меня есть план. – Сказал Василевич.
– Как же вы его осуществите, если двигаться не можете? – Спросил Поэт.
Тут Муся и поникла. Она так привыкла, что может двигаться, что совсем не учла этот факт. Олег же, наоборот, заливался диким хохотом, непонятно из-за чего: «Андрюша – му-му!!!»
– Мы вас вылечим, любезная дама.
Мы вдохновим вас на ходьбу.
И будете всем говорить спонтанно:
«До Амстердама я дойду!» – сказал Поэт. Он продолжил уже басом:
– Словом
своим
мы вас
поднимаем.
С гордостью
за новой
победой пойдете.
Ходьба –
Это то,
что есть
необходимым.
То,
чем обызаны
к жизни охоте.
А потом он сказал уже другим голосом:
– Главное, Муся – ваша вера в себя.
Все остальное уж – на нашей совести.
Многое можно сделать, любя.
Достаточно для одной большой повести.
– Так, так, так, – спросила Муся. – Я слышала, как мальчик лечил свои судороги поэзией, но не думаю…
Поэт вдруг запел. Из него вырывалось молитвенное, вводящее в полусонное состояние бормотание.
Муся поняла, что после пяти минут такого бормотания может пошевелить пальцами.
Потом – шеей.
Через час она уже могла ходить…
***
Андрей, все больше вступая в Игру, уже думал, как бы обернуться Мусей. Ответ не засчтавил себя долго ждать: Тамара оставила вещи на лавочке и Андрей напялил таки халат (втрое больше, чем нужно), такую же юбку (к счастью, ремень был), и колготки. Понимая, что он может играть Мусю и без парика и косметики, Андрей, довольный, пошел по коридору, в котором была дверь в другой коридор с красным потрепанным до паралона диваном, и в этом коридоре тоже была дверь, в другой коридор с красным потрепанным до паралона диваном, и в этом коридоре тоже была дверь...