Дело в том, что у журналистов существует негласное правило: если человек не реагирует не на что, а только повторяет одно и то же 99 раз – это норма. А вот если он сказал это в сотый раз, то это уже все, поехали. Толпа журналистов ждала, когда настанет сотый раз «эпидемии безумия». Им это было интересно потому, что они знали:
1. Тык – психиатр.
2. У психиатров не бывает безумий.
3. Эпидемии безумия уж точно не бывает и Тык то должен это знать, потому что:
4. Тык – психиатр.
5. У психиатров не бывает безумий.
Одно умножалось на второе и получалось нечто совсем третье, и вот он, сотый раз, и огромный гул из глоток журналистов, отмечающих новую сенсацию.
ПСИХИАТР СОШЕЛ С УМА, ДА ЕЩЕ И НЕ ЗНАЕТ, ЧТО НЕТ ЭПИДЕМИЙ БЕЗУМИЯ!!!!!!!!!
Что было дальше?? Друг репортеров был художником. Он тоже поехал туда – снимать на память, с друзьями иностранцами. Так и за границей узнали об этом, приехали путешественники, доктора-психиатры, журналисты. Даже один миллионер – хотел выкупить Тыка. А еще его хотели выкупить рокеры из группы «понос господа», режиссер фильма «безумие доктора смыка», потому что Тык больше всего походил на роль главного героя – сумасшедшего доктора. Противостояние получило такую огласку, что об этом знал весь мир. И рабочие всего мира почему то захотели посмотреть на Тыка. В городе Старая Башня стало очень много народа. Очень.
Но пока у стен психушки происходило действо с камерами, микрофонами и психиатрами, под стенами психушки крались два силуэта. Один был горбоват, огромен и нескладен. Ему было сложно идти тихо, он то и дело что-то с грохотом задевал. Другой силуэт сидел на плечах у первого и постоянно указывал дорогу.
– Олежа, не кренитесь влево. Там журналисты. А мы – психи, к тому же – беглые! Нам к журналистам ну никак нельзя!!
– Шо вы мне рассказываете! Я шо, такой дебил, не понимаю?!
– А-лег, вы не оправдывайтесь, а крадитесь, крадитесь. Мелкими шажками.
– Тяжело с моими лапищами мелкими шажками!
– Приходится так, мой дорогой юный друг!
– Я на лет 25 вас старше!
– Снова вы за свое! Крадитесь, а не искрите утверждениями!
Так они и передвигались: Муся на спине Олега, Корешков на горбу матушки земли, она же – на трех слонах, а слоны – на огромной черепахе, а черепаха, в свою очередь, на еще большем Олеге. Во всем виноват Олег.
– А куда мы идем? – спросила Муся. Она смотрела в подзорную трубу, как будто бы это не был #каллейдоскоп. А это был именно он. Зачем она туда смотрела – неизвестно. Откуда он вообще у нее взялся – тоже.
– Куда-куда!! В маяк, конечно же!! – Ответил Олег. Рядом прыгал 50-летний воротила в костюме зайчика.
– Думаете, нас там не найдут, Олежа? – крикнула Муся прямо Олегу в ухо. Она смотрела на 35-ти летнюю девочку, которая лоснилась на солнце в костюме морского котика. Ах да, я совсем забыл – оба были в красно-черных масках арлекина, так что их врядли кто-то мог опознать. А все потому, что продолжался карнавал в городе 7Б.
– Других вариантов не вижу. – Промямлил Олежа.
– У них – хроническое воспаление глаз. Мы будем лечить их зрелищем, за которым они не увидят нас. – Сказала Муся. – Мы будем носить маски.
– Мы не можем носить маски все время!! Нас раскроют!! – ныл О.
– Можем.
– Не можем!!!
– Можем.
– Карнавал скоро закончиться!!!!
– Не закончится.
– Чего ты так решила??
– Хм, ну не знаю.
Муся залезла на фонарь и крикнула.
– Эй народ!! Хотите продолжения карнавала!?
– Кто ж не хочет!? – сказал народ. Алкоголики из тела его подумали о продолжении пьяного загула, шлюхи из него – о продолжении ношения костюма шлюхи так, что никто не заметит, карнавал же; дети подумали, что можно дальше играть детей, несмотря на то, что уже стукнуло 30, а все остальные подумали что-то своё.
– Так давайте продолжим его! Кто сказал, что он должен идти только неделю?