56 минут.
57 минут.
58.
59.
Стрелка, обнадежив мэра, замерла.
Всё, часы остановились.
– ААААА!!! Проклятье!! – Мэр запустил в часы чернильницей, те разбились и упали, и снова разбились. Часы ударили по перфекционизму мэра так сильно, будто бы по яйцам.
– Успокойтесь, товарищ Берлименко! – крикнули в унисон ГМГ.
– Как мне успокоится! Разворошили улей!! Уверен, это те двое дебилов – беглый травести и чмотритель маяка!! – Голос мэра кононадой отбивался внутри черепов ГМГ. – Суки! Падлы!! Да как они могли???!! Кто это вообще придумал, и что сдесь делает такса с зубами в письмах??!!
Таксу выпустили на улицу, а Берлименко продолжил:
– Итак, мы терпим убытки.
– Потери.
– Несем поражение.
– Проигрываем. – Повторили ГМГ.
– Стратили мы!
– Господи, помилуй.
.
.
.
Черно-белая дрожащая камера показывает семь стульев, один из которых – за столом, остальные шесть – напротив. За тем, что за столом – сидит мэр, за пятью стульями напротив – остальные ГМГ. Они и стулья сидят\стоят полукругом. Получается вполне себе стол переговоров. Стул между Николаем Николаевичем и отцом Игнатием пустует.
Конец съемки.
.
.
.
Что ж, это факт.
– Что ж, это факт – сказал Берлименко. Мы:
А. Терпим убытки.
Б. Теряем.
В. Несем поражение.
Г. Проигрываем.
Д. Стратили.
Согласны?
ГМГ закивали.
– Ваши предложения? – Продолжил Берлименко.
Встал Нефедов.
– Предлагаю заплатить им за то, что бы они перестали сходить с ума. – Банкир прямо аж фырунул при слове «заплатить», но выдавил из себя оное, потому что действительно потери, убытки, поражение. Берлименко прожег всех по очереди взглядом.
– Итак, Борис Нефедов предлагает подкупить граждан. Кто против?
– Я полагаю, – начал Токарский, – что безумие надо не подкупать, а лечить. У меня для этого достаточно лекарств. Понимаете?
– Итак, гражданин Токарский предлагает вылечить горожан. Кто против?
Вожеватов чихнул и возразил:
– Я то не против, но. Можно ведь всех заставить работать. А работа она всех выташит из безумия. Работать, работать и еще раз работать. И на безумия просто денег, ой, то есть, сил и времени не будет. Я зарплату подниму...
– Да просто давайте потопим всех горожан, и завезем новых! – перебил его Чално. Он ударил по тазику ногой и вода с корабликом перелилась на пол.
– Любезный, не перебивайте меня... – начал было Вожеватов, но все внимание теперь было к отцу Игнатию, который начал молится. Все ГМГ встали, и начали молиться. За стеной щелкал хлыст, гудел зычный бас Обезьянченко и гулкое кривляние макак. Четвертой стены вообще не было, была только черная простыня. Молитва смешивалась с гудением обезьян и звуками хлыста, смешивалась, смешивалась... Пока хлыст не смолк.
А сделал он это потому, что товарищ Обезьянченко, который еще и Виктор, ударение ОБЯЗАТЕЛЬНО на «о», пришел в комнату к ГМГ.
– Мы напечатали первую страницу! – крикнул он и ему не ответили. ГМГ продолжали молиться.
– Я совершенно случайно подслушал ваш разговор, любезные. – Сказал Обезьянченко. Остался без ответа, ГМГ по прежнему игнорировали его, молились.
– Любезные, я для вас стараюсь! – начал кричать Обезьянченко. Полное игнорирование в его адрес.
– Уважаемые!!! Послушайте!! – Заорал дрессировщик. Всё то же самое, не ответили.