– Можно задать вам несколько вопросов? – спросил Главный Бедняк Города (В дальнейшем – ГБГ).
– Можно! – Сказала Муся, отплевывая ворс с губ и языка. – Я философ!
– Зачем вы гонялись за таксой?
– А что такое «такса»?
– Почему вы отвечаете вопросом...
– А что такое «вопрос»?!
– Ну... Не знаю... Я думал, это и так понятно... – чесал репу ГБГ.
– А что такое «думать»?
– Тем более не известно.
– А что такое «неизвестность»?
.
.
.
– ...
– Так как же я с вами буду общаться, если вы не философ? – сказала Муся, глядя на то, как Олежа наконец-то догадался, что кляп можно вытащить и рыгает из-за обильного количества съеденной ткани.
По толпе прошелся гул одобрения, смешанный с отвращением (Олежа все еще рыгал): Какой интеллект, какое безукоризненное знание предмета разговора, какой диалог... – шепот из толпы говорил Мусе, что она на правильном пути. А потом так ГБГ вообще растрогался и оголосил:
– Эти люди – мои друзья! Кормите и играйте с ними! – И он, под аплодисменты, удалился. Мусю и О. сразу же развязали, и дали им поднос с бутербродами, на котором, кроме них, была еще табличка: «это канапе, а не бутерброды, бестолочи».
– Однако, мне еще никто не ответил, чем бедняки расплачиваются в казино! – крикнула Муся. ГБГ остановился, развернулся и подошел вплотную к Мусе:
– Уважаемая, мы расплачиваемся органами.
Если бы у Муси был бы полный рот воды, она бы прыснула ею на несколько метров. Но воды не было, ни коктеля, ни молока, вообще ничего не было, что бы прыснуть, зато Муся жевала кусок бутерброда с семгой и яблоком, чем и подавилась – и семгой, и яблоком, и бутербродом.
– Боже, вы сумасшедшие. Мне нравится. – Сказала Муся, запихивая в себя новый бутерброд.
– Конечно, мы такие. Зачем нам почка, если есть вторая, а от первой – никакого прока?
– А зачем вам деньги, если у вас нет почки? – Спросила Муся. Все закивали, даже тот философ, под которого решила закосить Муся – какой интеллект, какое безукоризненное знание проблемы!
– Хм, мы об этом не думали! – крикнул ГБГ. Все завсегдатаи казино стали кивать и перешептываться. – Хм! – Снова хмыкнул ГБГ. – Хм!
– У меня есть мнение на этот счет, – сказал тот философ, принятый значально за бомжика.
– Просим, просим! – Прозвучала толпа, Муся так вообще захлопала, что бы отвлечь внимание на аплодисменты (все же сразу тоже захлопали) и взять еще один бутерброд. Это прохватил Олег, тоже начал хлопать, и, думая, что отвлек внимание – забрал бутерброд, предназначенный не ему, и получил подзатыльник.
– Почки две, верно? – Продолжил философ.
– Да, да! – Загудела толпа.
– Одна почка может работать за две?
– Может, может!
– Так зачем же держаться за почку, если есть вторая? Но! Вопрос в том, что ты, отдав почку, можешь заработать деньги, и, на остаток, выкупить почку обратно! Так стоит за почку лишать себя надежды, если ты можешь её выкупить, а если нет – то ничего объективно не потеряешь!?
Толпа взорвалась аплодисментами, улюлюканьем, смехом, шумом, гамом: какой интеллект, какое безукоризненное знание предмета разговора, какой диалог...
И о Мусе с Олежей все забыли, толпа затолкала их в себя, бутерброды стали недоступны, как не тянулся к подносам Олег. Все внимание – к философу, и, раз Муся не понимает обычных истин, которые донес до них философ – то она не философ, а философ как раз тот философ.
Муся забралась на Олежину шею и свесила ноги. Она держала О. за уши, как вожжи, управляя движением этого гиганта. Собственно, пока что Мусе вполне хватало стоять на месте. А именно – она наблюдала за игрой. #Цветное_кружение из смеси посетителей и красно-черных отсеков рулетки смешивалось в единый #балаган #оголтелых движений. Играли не только на почки. На части легких, на печень, которая отрастает, на кишки, которых целых 30 метров, и, самые рискованные, играли даже на сердце. Да, да. Ну, про кровь я вообще молчу, это вообще как – расхожий материал.