По всему залу казино бегали врачи в белых и черных халатах. Первые забирали органы, вторые их вшивали. Первых было гораздо больше. Вторые смеялись, первые – смеялись и плакали.
А потом засмеялись и те, и другие, потому что когда во время эпидемии безумия, то есть во время, когда ты можешь стать как бы кем угодно, ты придумываешь себя жертвой ВОЛКУ, да еще и вдвоем – это смешно.
.
.
.
Черно-белая камера показывает, как травести и горбоватый идиот текают по всему казино от ВОЛКА. Точнее, ВОЛКА нет, но для них то есть. Да, да. Снова заглючило у Муси и О. Аплодисменты. Это Правда Смешно. Я Бы Тоже Смеялся. И Вы Бы Смеялись. Ха-Ха. ХаХаХа. МУАХАХАХАХАХАХАХАХАХПХАПХАПХАПХАПХПХПХПХГГГГГГ...
Это вам хорошо и уютно. Это вы раслабляетесь и раслабляетесь. Обратите внимание на уголки своих губ – они поднимаются, и вы улыбаетесь.
Конец съемки.
.
.
.
.
.
.
Пробежка А-лежи и Муси стоила казино двух столов, три аппарата с музыкой, сломанную рулетку и вообще наделали шуму и гаму эти двое волкозависимых.
Их и связали за это. Вот и все, что вы должны знать о Мусе и Олеже во вновь открышемся казино города Старая Башня.
«Убежала».
Это сцена 25.
В ролях:
Очень злой Виктор Палец.
Очень напуганные карлики. (БУК, вы же помните).
Очень воющая Раиса на цепи.
А Аделины нет...
Читать: так, как если бы вы упустили бы свою мечту.
В лаборатории много лет не происходило подобного. Вокруг машины, вызывающей души из тонких миров, прыгали Фонзайдель и С-Ж, а над ними носилась Аделина, с хохотом ведьмы, красивая, с большой черной копной вьющихся волос, тонкая, грациозная, невесомая.
Карлики обожали, когда Палец позволял им резвиться с Аделей. На Фонзайделя и С-Ж Виктору было чихать, это Аделина настаивала на таком досуге. Виктор не находил силы возразить, пусть и бесился от того, что в это время Логово из лаборатории превращалось в #балаган. Впрочем, этого Виктор и ожидал в любом случае, еще тогда, когда только начал вызывать Аделину. Он прекрасно знал, что характер душ сохраняется и после смерти. А Аделина все пространства, где бы она ни находилась, превращала в #балаган.
Фонзайделю Аделина поручила почку в небольшой банке. С-Ж бегал с желудком. Первый кричал: «Аделечка, я спасу тебя!», а второй – «Аделя! Сопротивляться бессмысленно! Все равно поймаю!». И все, включая Аделину, хохотали, хохотали и бегали, бегали по кругу вокруг дьявольской машины, способной вырывать души в низший из миров! Почка бегала за желудком ногами Фонзайделя и Сладкостелящего-Жесткоспадского, потом Фонзайдель попросил разрешения изменить почку на сердце. Вот надоело ему быть почкой. Аделя разрешила. Ей-то все равно, какой орган будет её спасать, и какой – бегать за ней.
А вот С-Ж обиделся.
Почему это ему вот досталось сердце, а у меня будет желудок!? Сердце лучше желудка! А ты, мой С-Ж, возьми мозги! И будет тоже «хороший» орган. И как это: желудок – плохой орган? Скажи-ка это голодному... А вот сердце, Аделина, получше мозга будет. Нет, мозг лучше! Нет, сердце! Ну что вы, как дети малые, парни! А вот и Витенька к нам подъезжает, давайте у него спросим, что лучше! Витя, мы тут поспорили...
Виктор ухмыльнулся. Действо сие вызывало у него двоякие чувства. С одной стороны – это было недопустимое нарушение распорядка Логова. Но Палец был из тех педантов, которые, все же, не ставят порядок превыше всего. Точнее сказать – они не допускают порядка ради порядка. Должна быть у любой дисциплины самоцель.
Посему, с другой стороны, у Палеца все происходящее вызывало приятное чувство тоски по утраченной способности радоваться. Виктор дошел до такого состояния, до какого доходит любой из педантов: порядок настолько в порядке, и настолько нет человеческого фактора, что можно и с ума сойти. И, что бы сохранить рассудок в целости и сохранности, приходилось допускать такие вот безобразия.
Палец ничего не ответил. Он считал спор о том, какой орган важнее – глупейшим из споров. Организм – это взаимосвязанная система. Нет чего-то более важного, как и нет чего-то ненужного.