Виктор не позволял себе ввязаться в игру, которую начала Аделина. Были дела важнее. Женщина-праздник, так любящая предаваться телесным утехам, не думала о том, что Виктор не хочет играть как раз из-за приготовления ей тела. Разумеется, Аделина знала о том, что Виктор задумал. И была рада тому. И, разумеется, Аделине не было открыто все...
Виктор и тут раздваивался.
С одной стороны, он был до поросячьего визга рад тому, что десятилетия научной деятельности, уже после ухода практически всех из исследовательской группы, дали плоды. Да еще и какие! Так же Палец радовался, что он смог вызвать именно Аделину.
С другой стороны, как ни крути, все эти годы внимание Палеца было занято другой женщиной, и нельзя было не думать о том, что Аделина была лишь... испытательным образцом.
Виктор понимал, что любой эксперимент, как бы он ни был хорошо просчитан теоретически, может дать сбой. Это может быть что угодно. Никогда нельзя предсказать. Природа словно говорит ученому: «Я все равно сильнее твоих теорий, которые всего лишь иллюзии и не имеют к моему промыслу ничего общего!».
Природе плевать на мечты ученого, будь он трижды гением. Посему любой естествоиспытатель должен быть чуть-чуть обманщиком, что бы природа, озабоченная и ограниченная только лишь сохранением и воспроизведением, позволила ему, ученному, воспользоваться своими законами.
Такие мысли были у Палеца, когда он доставал из холодильника труп. В мыслях он уже называл эту девушку, очень похожую на ту, из главной лаборатории – Аделиной. Той самой Аделиной, которая когда-то так внезапно ворвалась в жизнь молодого интерна и так резко её изменила. Пусть и нельзя однозначно последствия этой встречи назвать положительными. Но – нет худа без добра, куда бы вы ни плюнули.
На свет божий из бело-холодного мира холодильника появилось тело стройной девушки, ладно собранной и прочно сшитой. Да, из казино города СБ приходили самые лучшие органы...
Виктор осматривал те места, где части тела были сверхточно подогнаны, с лупой. Шрамы практически уже растворились. Все прошлые недели Палец проверял системы организма. Он пропускал через желудочно-кишечный тракт пищу, отслеживал ритм сердца, накачав организм кровью, проверял рефлексы, сокращения мышц. Виктор умудрился даже ревизовать работу органов чувств: зрачки, зрительные нервы, обоняние.
Сейчас тело лежало, наполненное свежестью. Палец сразу подключил его к искусственному сердцу, почкам и искусственному аппарату дыхания. Не хватало только разума в этом теле. Жизнь уже была.
Палец покатился за плетью.
Он вернулся в главную лабораторию и изо всех сил оставшейся рукой ударил плетью грязный желтоватый пол Логова. Карлики, к тому времени уже уставшие носиться за Аделей, сидели на полу, ошалевшие, но довольные. Удар плети заставил их подскочить, встать по стойке смирно.
Второй удар плети – и С-Ж прыгнул на Фонзайделя, а тот, поскольку сам хотел прыгнуть на С-Ж, но не успел, прыгнул жопой на пол, то есть – упал.
Третий удар плети, и карлики уже неслись к холодильникам, что бы перевезти тело в главную лабораторию.
– Ах, Витенька!! – Раздался голос. – Будь добрее!
– Я не могу позволить себе мягкость. Мы ведь занимаемся столь ответственным делом.
– Я могу дать мой не существующий зуб за то, что ты это делаешь для науки, а не для меня.
– Не говори так! – Ответил Палец. Он почти выкрикнул это. Фразу сию крикнуло и его тело. Проклятое тело. Он был уверен, что Аделина заметила это – дернулись плечи, голова резко, как руль автомобиля, свернула вправо. Да и сказал это все Виктор, как будто квакнул.
Он делал это не для науки. Но и не совсем для Аделины. Это нелегко объяснить. Тут две плоскости. В плоскости первой есть вариант того, что с Аделиной все пройдет гладко. Тогда и будет Палецу счастье и можно продолжать эксперименты по возвращению душ в их тела. Во второй плоскости – результат неудачный. Да, это ужасно, но и не смертельно, потому что снова нужно повторится – делает это Виктор не совсем для Адели...