А потом Аделя взяла бумагу. В её тонких, нежных руках бумага в минуты превращалась в зверей, в насекомых, в птиц и рыб.
– Свет играет. Что бы он не делал, он – игра. Да, для этого ему приходится сталкиваться со своей противоположностью, но разве не прекрасен этот ни чуть не досадный факт? В этом дуализме, двойственности и игре, игре в первую очередь и проявляется вся красота мира, все его цвета, а самое главное – свет когда-то подсказал мне главный принцип – все в мире – игра. И ты – игра. И все – игра. Играй.
Аделина упала без чувств. Виктор вскочил, закричал: Аделина, Аделичка, что с тобой?! Забил по её щекам, хотел было уже делать ей искусственное дыхание, но тут Аделя вскочила, и с хохотом ведьмы побежала прочь, а Виктор побежал за ней, отключившись от всего, подключившись лишь к женщине-игре, женщине празднику, женщине-феерверку…
На все это, смотрел Лев, давясь от злости. Ведь они – не занимались сексом. А им было лучше… Чем Льву и Аделине…
.
.
.
Но ведь Лев не способен на убийство только из-за того, что его теории не подтверждаются на практике? М? Верно ведь?
«Куча вопросительных знаков 4».
Это была сцена 35.
Черно-белая, дрожащая камера показывает, как травести без парика сидит на сыром полу Логова и плачет с закрытым руками лицом. Рядом сидит на инвалидном кресле человек-обрубок в халате. Все серое, только жидкости в колбах лаборатории сияют синим, розовым и зеленым.
Конец съемки.
– Я не могу это смотреть, простите. – Сказал Андрей.
– Аделина вам знакома?
– Да. Еще когда я был маленьким. Рассказать?
– Мой дорогой друг, вы находитесь у меня в логове. Посему мы поступим иначе. Вы посмотрели мои воспоминания. Я имею право посмотреть ваши, не так ли?
– Так ли. – Сказала Муся. Это была уже Муся.
– Минутку. – Палец откатился куда-то, Муся не видела куда. Она смотрела на пол и всхлипывала. Затем запахло чаем, и травести вскинула голову. Она даже и представить не могла себе это зрелище: Палец дрожащими руками предлагал ей чашку чаю. Муся взяла её, не в силах закрыть рот. С открытым же ртом Палец нажал на другую кнопку, уже сбоку левого окуляра, а не посередине их. Муся дрогнула, резко выпрямила спину. Чашка разбилась и чай полился вдоль желобин между кафеля пальцевого логова.
Муся едва дрожала во время процедуры, но внутри её била гораздо более сильная дрожь: сейчас она заново переживала все моменты жизни, полностью потерявшись во времени, оказавшись в каком-то странном сне, где прошлое казалось будущим и наоборот, а настоящие из точки превратилось в прямую без нуля и единицы, а еще там была двойка, а еще там были запятые, тире, вопросительные знаки, господи, что означают эти все вопросительные знаки???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????? ???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????? ???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????? ????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
– Как нехорошо получилось, – сказал Виктор, когда снимал очки с обессиленной Муси. Травести уже не сидела – лежала на полу. Глаза её расширились, когда она увидела рядом двух БУК, орудующих с тряпкой.