А когда её спрашивали, чего она так говорит, она отвечала: «ну не ругаться же мне!».
Звали девочку Раиса.
Это была единственная девочка в классе, которая обращала внимание на меня. Но нет, не как девочки интересуются мальчиками, нет. Витя интеллигент, он много думает, он на девочек не охотится, его даже бить нельзя.
Я конфузился очень сильно, очень. Она подходила к нему и спрашивала:
– В чем причина твоей странности?
И этот вопрос протыкал меня. Я боялся других тел. Очень. Эта же девочка она делала то, что я хотел. Он понял это только курсе эдак на третьем.
Она никогда не трогала его. Она была отличницей. Она вообще никого не трогала. Рая думала с помощью разума, а не шла на поводу у тела.
Никогда за все 10 классов школы Рая не опоздала. Она всегда приходила за 10 минут до урока. Ни раньше, ни позже. В 10, последнем классе Раю даже встречала группа ребят, которые стояли и засекали время. Она их не подвела. Без десяти восемь утра. Все 10 лет.
За это же время даже ни одной четверки. Почерк – каллиграфия. Голос – ровный, не громкий, но всегда различимый. Тональность поражала плавностью произношения. Ровно и четко, пунктуально и правильно. Вот и вся Раиса.
Она была скорее не худой, а высушенной. Именно так, нельзя написать «сухой». Что-то явно сжимало девушку изнутри, и, скорее всего, это было несколько вещей: деспот-отец, военный в отставке, чопорная мать, сама Рая, которая приняла игру родителей и которой было совсем не до игр – столько правил и всем нужно следовать, но это было нормально для Раисы, которая просто не понимала, что можно жить без графика и четкого распорядка.
Рая не понимала меня и в то же время очень хорошо меня знала. Я был странный. Я отвергал её внимание, но, в то же время, стремился к нему. Она это чувствовала – на словах нет, в эмоциях – да.
Так.
Плохие новости!
Это ведь… Возможно, это то, что называют любовью. Какая гадость.
Обычно я говорил на девочек «идиотка», но тут просто про себя назвал её по имени. Все же, не такая она и идиотка. Она напротив даже умна. Посему и есть что-то в груди, когда она рядом.
– Ты тварь! Ты – сволочь! – Кричал я ей. Почему кричал? Да потому что не понимал тогда, что даже такому уроду как я все равно нужна любовь. Тогда я считал ,что она испортила мне жизнь тем, что просто возникла в ней, а мне угораздтло в неё влюбиться.
Раиса никак не реагировала на мои ругательства. Не вела ни бровью, ни носом. Даже не моргнула. То есть, разумеется, Рая моргала, но в своем ритме. Эмоции Вити, его истерика, которая вывела бы любую девушку, и Витя об этом знал, Раю не задели никак.
– А ты – странный.
– Ненавижу тебя… Ненавижу!
– От любви до ненависти – один шаг, Странный. Так и буду тебя называть.
Я притих. Буря, что бушевала во мне, ушла в миг. Просто наука и иследования уже не казались половиной всей вселенной, на втору половину которой падала его тень. Второй половиной стала Рая. Я еще не понимал почему, я тогда многое не понимал. Но чувствовал. Своим проклятым телом.
Ведь это тело заставляло меня злиться. Точнее, чувствовать его, тела, злость. Я никогда не понимал, почему его разум должен чувствовать всю ту грязь телесной сущности.
– Странный-странный. Стра-а-анный.
– Еще и химию пропустил… – Промямлил я тогда. – Что хоть проходили?
– Я не пошла.
Палец до этого стоял, опустив голову, после этих слов резко вскинул подбородок вверх. Даже зубы клацнули. Удивление усилилось тем, что там, наверху, была улыбка Раисы. Улыбка. Боже правый. Раисы.
– Ты не пошла на урок?!
Рая не пропустила ни одного урока кроме как по болезни, а болела редко, потому что это неправильно. К тому же Рая редко гуляла на улице, одевалась всегда по погоде, а в их доме контролировали температуру идеально.
– Тебя искала.
– Зачем?
– Ты странный. Мне это нужно.