Лекарство не работало. Оно убивало вместо того, что бы лечить.
Дрожь усиливалась, дрожало теперь все тело.
Успокойтесь, Виктор.
Вибрировать теперь стала и коляска.
Успокойтесь, Виктор.
Ученый не находил в себе силы перекатить тележку ни на сантиметр, (успокойтесь, Виктор) пока саксофон над дверью снова не закричал: бомжи сменили обиду, парализовавшую их, на возмущение, которое привело к действию.
На этот раз Палец открыл все три двери. БУКи зашли и протянули мешок. Они хорошо знали, куда идти. Не в первый раз. Фонзайдель и С-Ж ходили к Палецу уже давно. Несмотря на полное безразличие бомжей к ученному и наоборот, это самое «давно» давало побочный эффект – обе стороны начали неплохо подмечать особенности поведения друг друга.
Между ними всегда была та невидимая отталкивающая сила, которая была между люмпенами и интеллигенцией. Добавить еще к тому, что Фон-з и С-Ж считали себя до сих пор дворянами, а Палец пах как бездомный, и был, мягко говоря, уродом, эта невидимая отталкивающая сила работала с двойным усердием.
Кстати, оба БУКа были с медицинским образованием. Ну как, образованием. Один поступил в мединститут, но его оттуда выгнали. Другой поступил в мед-училище и сам оттуда ушел – боялся крови. Кто из них кто – поймете позже.
– Нет, не туда! – сказал Палец, когда гости зашли в одно из полупомещений. Гости встрепенулись, и потащили мешок в другое полупомещение. По пути Фонзайдель наступил на шнурок, и рухнул на лицо. С-Ж встрепенулся от его крика, и от зрелища, распростертого на полу Фонзайделя. Тот ворочался на спине, зажимая руками окровавленный нос. Крик Сладкостелящева-Жесткоспадского усилился воем через разбитое лицо Фонзейделя.
– Он умирает!!! – ныл С-Ж. – не могу, не могу!! Доктор, доктор!! Помогите ему!! Я крови до ужаса боюсь!!!
Палец молча сидел на своем инвалидном кресле, с закрытыми глазами. Проклятыми глазами. Стресс, который он пережил при виде прямой линии пульса Раисы, чуть спал было, но теперь разгорелся с новой силой, нанося удары по вискам и затылку. Крик-вой-стон-нытье, которое гуляло между клеенчатых ширм операционных и лабораторий Логова, Виктор воспринимал как наглейшее попрание его традиционного хода жизни. Эти двое за пределами мира Палеца могли делать что угодно: сколько им хочется бить носы из-за того, что споткнулись о шнурок, выть о том, что не переносят вид крови, сколько угодно и что угодно, когда угодно и вообще это было не интересно Виктору. Но тут, в Логове, они имели право только на то, что бы принести интересующее Виктора, получить капли и уйти.
Стресс бил горячим молотком по внутренней поверхности черепа, таившей самое дорогое, что было у Виктора. Удары эти отдавались раскатами грома и шли по всему телу, с все учащающейся амплитудой.
Дрожал Виктор, дрожал Сладкостелящев-Жесткоспадский, дрожал Фонзайдель. Виктор стирал полоску крови с дыры, где был нос, С-Ж стирал рвоту с грязной куртки (он правда очень боялся крови), а Фонзайдель вытирал смесь слез и крови с лица. Это был просто праздник какой-то.
– Если ты сейчас же не возьмешь себя в руки, – сказал Виктор, – не получишь ни грамма капель.
– Но он… умирает… – промямлил Фонзайдель.
– Я позабочусь о нем.
– Правда?
– Правда!! – рявкнул Палец так, что заглушил на секунду сопли-вопли гостей. Врач моментально сорвал связки, так бывало всегда, когда он кричал. Проклятые связки.
Перспектива остаться без капельперебила отвращение к крови у С-Ж и он вмиг потащил мешок в указанную Палецым лабораторию. Палец тоже покатился туда, и, что бы отключить воющего Фонзайделя достал из кармана флакончик, открыл его, извлек пипетку, запрятанную под крышкой, и капнул на Фонзайделя. Тот моментально смолк, как только капля вторглась под его кожу. Из-за клеенки показалась голова С-Ж, завистливый его взгляд что-то говорил Палецу, но тот чуть ли не сбил С-Ж при въезде в операционную.
– Достал! – скомандовал хозяин этого места.
Сладкостелящев-Жесткоспадский дрожащими руками, в предвкушении новой дозы достал. Пошурудил черным полиэтиленом мешка, и на свет появилось тело. Чем то этот акт был похож на рождение, но сейчас Палец и С-Ж имели дело с трупом. Кто бы ни появился на свет, случилось мертворождение.