Ни рыба, ни мясо. Ни кафтан, ни ряса. Ни к этим, ни к тем. Ни в уроды, ни в красавцы.
Шрамироват. И не по своей воле. Пару раз мамаши из Старой Башни, куда Обезьяненко иногда заглядывал, пугали детей дрессировщиком. «Будешь кривляться – будет таким же!!!»
А еще Обезьяненко был лыс и на черепе имел бугорок. Все.
.
.
.
Черно-белая дрожащая камера показывает, как с ударом хлыста несколько мужчин в костюмах, фраках, смокингах становятся по стойке смирно, а громадный горбоватый тип вообще начинает трястись от страха.
Конец съемки.
– Господа! – крикнул Обезьяненко. Кстати, его звали Виктор. – Как вы все могли заметить, я, Виктор Обезьяненко, занимаюсь воспитанием, пардон, дрессировкой этих ничтожеств. – Он дал одной обезьяне пендаля, та завертелась в воздухе и… ну, если бы она упала, то это был бы финт, а так это было сальто, причем вперед, потому что обезьяна снова начала печатать, став на задние лапы.
ГМГ заулюлюкали, захлопали в ладоши. Виктор откланялся и продолжил:
– И у меня есть техника, которая позволит вам покорить вечность! Да?! – гаркнул, крикнул, заорал Обезьяненко, и ударил хлыстом. Все живые существа в зале подпрыгнули, а обезьяны еще и синхронно стукнули по клавишам.
– И! – крикнул Обез-ко, и ударил хлыстом. Об-ны ударили по клавише, одной.
– Н! – все то же самое.
– А! – …
– Ч! – …
– А! – …
– Л! – …
– И! – все то же самое…
Покажите хозяевам, что вы сделали! – снова крик и удар хлыстом. Теперь об–ны не стукали, нет. Они сорвали бумагу и кинул вверх, а ГМГ, да и Олежа тоже, увидели на полу листы со словами «И начали». Олежа не мог не заметить, ему лист попал прямо в харю.
ГМГ ликовали и прыгали.
Понеслась: Обез-ко достал из каких-то известных ему одному анналов книгу с единственным словом «Гамлет» на обложке, бил кнутом и говорил, а обезьяны стукали.
– Д
– Е
– Й
– С
– Т
– В
– У
– Ю
– Щ
– И
– Е
– Л
– И
– Ц
– А
Олежа начал отползать. Он достиг в этом небывалых размеров, вылез в кабинет Берлименко, раздавил много упавших картин ладонями и коленями, пока его лобешник не уткнулся в колено какой-то особы.
Далее происходило следующее:
– Да это вы, юродивые!
– Да, да, да. Куда собрался? Муся, Юнона, Барбара! Хватаем его!
И трое травестирен выполнили приказ самим себе.
«Этой ночью у нас в городе произошло убийство...»
Это сцена 8.
В ролях:
Муся Бурлескман.
Юнона Авось.
Барбара Рис.
Олежа Корешков.
Вирджиния Берлименко.
Вера.
Арина Дмитриевна Вожеватова.
Альберта Токарская.
Алина Чално.
Камилла Нефедова.
Читать голосом игривым и доминантным. Вслух.
Камера показывает горбоватого парня с большим носом и пухлыми щеками, зарытого в груду простыней на стоге сена. Рядом стоят три высокие мужиковатые, но стройные дамы в пышных платьях и в черно-красных карнавальных масках. Парень начинает ерзать, просыпается и с криком подрывается со стога. Горбоватый стоит и смотрит на дам, те – на него. Дамы держат шмотки. Потом одна из дам кидает парню одежу, другая кидает ему то же самое с другой стороны, а третья вообще попадает платьем парню в лицо.