– Ты хоть представляешь, как это больно?
– Что, что тебя потревожило?
– Я не хочу такое грязное тело! Посмотри сам: руки от портовой шлюхи! Тебе моряки из речного порта принесли эти руки!? Дальше пройдемся по этому убожеству. Бедра с целлюлитом. Других не было? То-то же, он – повсюду! Ноги не подходят для меня никак. Их принесли бомжи со свалки напротив, когда их собутыльница умерла с перепою. На ногах – гнойные струпья. А живот? Там вперемешку с кишками – куча грязи и ненужных вещей. Ты знаешь, как больно с грязью в животе? Кто учил тебя сшивать другие тела! Да и телом-то это не назовешь! Так, чучело!! Чучело, Виктор! Все. В нем неуютно, оно собрано из больных и никчемных женщин! Оно неладно сшито! Мое тело было прекрасным и ухоженным, а что ты дал мне взамен? Нет, Виктор. У меня будут свои требования. Или так, или я остаюсь тут…
«Бордельная»
Это сцена 10.
В ролях:
Лососев-Маленький.
Травести.
Олежа.
Проститутки, простигосподи, обыкновенные бляди.
В трактире «Маленький лосось» трио «Персона» были настолько частыми посетителями, что на двери висела табличка. Она была написана мелким бордовым почерком на большой черной доске, чтобы не сильно бросаться в глаза другим посетителям, предназначенная именно балагану. Предупреждали, мол:
«Дорогие девушки, если вы – не настоящие, пожалуйста: сразу говорите, что не настоящие. У нас посетители пугаются.»
Внизу, почерком Юноны было написано, синим: "А у нас кони рыгают, и скоро в эфире!"
А еще ниже – шел почерк Барбары красным: "И сыр жопой едят, и сжигают в жопу!"
Выше всех надписей Муся вообще написала белой краской: "И дураки на местах! Высокоместных!"
Да, Персоны ходили в кабак в образе. Эти три петушка ходили в кабак в образе. Короче, они все равно ходили, все равно пугали местных жителей немножко.
Совсем.
Когда по брусчатке звучал утроенный стук каблуков, все посетители трактира валили оттуда в жопу со скоростью пули, потому что не хотели эти же самые пули в эту же самую жопу поймать.
«Даже наш шериф носит в трусах меньше патронов, чем кто-либо из этих троих у себя под юбкой». – Сказал один завсегдатай и получил в... нет, в него не попали. Но стрельнули рядом. Хватило.
И трактирщики ничего не могли поделать, даже уйти из собственного трактира. Персоны обычно расстреливались, то есть – расстраивались из-за ухода барменов. Поэтому уходить им не позволяли. Приходилось под прицелом обслуживать.
Конечно, можно было позвать шерифа. Но никакого шерифа в городе Старая Башня не было. Что имел в виду тот завсегдатай – неизвестно. Не было шерифа и все тут.
Таблички не помогали, а кроме первой, рядом с входом в трактир, хозяева заведения то и дело обвешивали новыми табличками все пространство около двери и деревянной вывески в форме рыбы. Все те же бардовые буквы на черном фоне, чтобы посетители не особо обращали внимания, а только это проклятое трио. Все равно больше такого никто не чинил:
"Нельзя рыгать на стол"
"Нельзя прыгать на спину соседям"
"Нельзя кусать рыбок в аквариуме".
На каждую из табличек Персоны приносили свои таблички:
"Можно рыгать на рыбок в аквариуме!"
"Можно прыгать на стол!"
"Можно кусать спину соседей!"
К этим табличкам добавилась новая партия:
"Нельзя рыгать на рыбок в аквариуме!"
"Нельзя прыгать на стол!"
"Нельзя кусать спину соседей!"
Персоны отвечали:
"Можно рыгать на спину соседей и стол!"
"Можно прыгать на рыбок в аквариуме и спину соседей!"
"Можно кусать стол и рыбок в аквариуме!"
Появлялись таблички: