И Олег выпил. Он взял бутылку, выдохнул. Потом понял, что выпустил много воздуха, вдохнул снова. Муся за это время успела выхватить из его рук бутылку и отпить. Олег снова зажал бутылку, снова выдохнул, и отпил совсем чуть-чуть.
– Ну и гадость. – Сказал он.
Потом Олег отпил уже вдвое больше. А через минуту – вчетверо больше. А через две минуты – ввосьмеро больше. А через четыре минуты – Олежа понял, что глючит от этого адского пойла, да еще как.
– Мы как бы нажралИсь! – сказала Муся.
– Мы как бы кто? – четко, с хорошо поставленной дикцией промяммямлил Олекша. Эта ему дак хакзалось. Ни хрена не четко и не хрена не дикция. Олежа сказал что-то вразумительное только ему и несуществующим птицам и летучим мышам, которые, возможно, выпрыгнули бы в закрытое окно, как жирный парень в красно-черном костюме арлекина. Хотя это больше похоже на костюм идиота. И птицы эти ну просто напрашиваются. Голубей там не меряно, разумеется. Голуби, там собственно, все.
– Суки! – сказал Олежа.
– Как бы суки, – сказал Муся.
– И ты – сука.
– Для вас, Олег, я кто угодно. Я персона ваша на веки.
– Задушить бы тебя.
– Сошли меня в изгнанье, жить оставь. О! Ты как бы маньяк. Давай сделаем так?
Корешков покивал головой.
– Я когда-то играл ВОЛКА.
Олег сам удивился реакции Муси на свое предложение. Такого он точно не ожидал.
Нет.
Минуточку.
Вы, конечно же, хотите читать дальше, смотреть на экшн, чувствовать и сочувствовать героям... Но тут нужна пауза. Ибо Мусю слова Олега резко поменяли. Переклинило Мусю. Сразу что-то в ней резко упало, да еще отрикошетило от пола и ударило уже снизу больным подсрачником.
Муся перестала быть самой собой. И за ней проступил не Андрей, а кто-то третий. Олег, не склонный к эмпатии, ой, простите, к сочувствию – даже он заметил.
– ВОЛКА играть нельзя! – крикнула Муся. Она подошла к Олегу и забрала его бутылку.
– Но я буду как бы ВОЛКом! – Олег даже чуть улыбнулся, желая вернуть собеседнице/ку былое настроение, но губы Муси также загибались вниз, и не от выражения «ничего себе», а от «я сейчас заплачу».
Дался ей тот ВОЛК!
– На сегодня наша игра закончена. – Пробурчала Бурлескман.
Олег вырвал бутылку, и хотел было присосаться к ней, но вместо этого подошел к парапету. Зрелище пропасти перед собой, множество смиренных голов агнцев божьих и монотонное бормотание святого отца закружили Олега похлеще Муси. Та подошла и придержала его.
– Спасибо за заботу, но у меня есть девушка. – сказал Олег в ответ на прикосновение.
– О, появилась? Я так рада! И Андрею расскажу, тоже порадуется.
– Боже, нужно валить отсюда. Немедленно! – сказал Корешков в напавшей на него внезапной панике.
Олег понял, что нужно спуститься вниз. Он не знал, где этот самый низ, метался по балкону. Муся что-то ему говорила про то, что вон она дверь, чуть виднеется за шкафом, что шкаф нужно отодвинуть и дверь открыть, ключ ему Муся даст, там бежать вниз по лестнице никуда не сворачивая… Олег не слушал. Он метался из стороны в сторону, приговаривая «Уходить, уходить...»
Так Олежа и метался. Муся смотрела на него, приподняв одну бровь. Прошло минут десятьб, пока величезный детина не успокоился и не грохнулся на пол.
– Что это было, Олег? – Спросила Муся.
– Ничего.
– Э, нет. Мы с тобой теперь игроки, коллеги, балаган поручил мне поиграть с нашим ведущим. А игры тайн не терпят. Кого или чего ты испугался??
– Себя.
Мышцы лица Олега задрожали. Мышцы тела обмякли. На щеках появились слезы. Муся вскинула брови, чуть отодвинулась от Корешкова. Тот уже вытирался, конечно же – как же это – мужику плакать.
– И кто же ты такой, мистер О?
– Добрый близнец... – Олег заревел.
Бурлескман гаркнула и фыркнула одновременно. Она, стуча копытами по паркету балкона церкви, как стучат каблуками зебры во время утреннего галопа на водопой, подошла к Олегу и схватила его за шкирку. Олег в миг из сопливого чмошника, вытирающего былые романтические сопли превратился в испуганного сопливого чмошника, вытирающего былые романтические сопли.