– Не понимаю.
– Живи, твори. Понимай это завтра. Продолжим нашу экскурсию! – сказала Бурлескман. – Точнее, игру в экскурсию! В ролях: приведение Виктор и доктор Бурлескман!
– Я не приведение. Эта простыня для того, что бы вы меня не увидели.
– Хм, но я хочу вас увидеть!
– Вам не понравится! – сказал Виктор.
– Понравится.
– Не понравится...
– Зачем вы меня сюда позвали?
– Вы же еврейка, судя по фамилии. Знаете, чем отличается кошерное мясо от некошерного? Страх перед смертью.
Муся как раз стояла рядом с ящиком старых инструментов. Инстинкт самосохранения, услышав слово «смерть», заставил открыть этот ящик. Не зря, в следующую секунду Муся достала из ящика стола скальпель.
.
.
.
– Зачем? – промямлил Палец, глядя на это.
– Все зависит от вас. Вы пригласили, а, стало быть, вы режиссер, – сказала Муся, но говорила она это скорее скальпелю, не веря словно, что держит в руках такой предмет.
– Я пригласил даму из тех, кто считает весь мир театром, а людей в нем актерами?
– Вы пригласили даму, которая делает мир театром, а людей – актерами. Снова вы считаете, а не действуете.
– Простите, а счет – не материальное действие?
– Не придирайтесь к словам! Хотя, как я начинаю понимать вашу роль – вы действуете по сценарию. Я имела в виду не счет, а мысли, нужно жить, а не думать, что живешь.
– А если думать о жизни?
– Не считается. Вы перевели тему. Зачем я вам нужна?
– А позвал я вас для очень важной миссии. Но вы, как я вижу – к ней не подходите, – сказал Палец.
Он в секунду, словно подстрелил его кто-то, понял одно – он не хочет вырезать у этой Муси сердце. Вот приспичило Аделине женское сердце в мужском теле.
Дама вскинула брови, передернула голову, уставилась на Палеца.
– С чего бы это?! Вы меня не знаете совсем!!! – Ух, какое возмущение. «Не подхОдите!».
Палец промолчал.
Девушка смотрела через маску в темноту, которая покрывала Палеца. Палец смотрел через простыню в полумрак, который покрывал Мусю. Хитрый взгляд её подкупал, чуть раздражал, но был, безусловно, мил. Виктор не отворачивался. Взгляд это как будто бы и не контакт с чужим телом. Все же глаза – зеркало души. Единственная часть мозга, выведенная наружу.
– Я буду показывать вам, на что я горазда, – сказала Бурлескман. – Вот что я прихватила!
И она достала два перышка.
Дама начала ласкать себя перышками. Она нежно гладила себя по подбородку, шее, на которой Палец уже увидел кадык, по ушам, по носу. Дама мурлыкала, говоря что-то про борьбу со стрессом, помощь в быстром засыпании, о нежных прикосновениях. Когда женщина закончила само-ласку, она с улыбкой подошла к хозяину помещения, но остановилась на границе тьмы и света, не пересекая ее.
– Кто же вы?!
– Я – не любитель ласки.
– Вопрос не закрыт.
– Я химик. Врач. Ученный. Я инвалид.
– Ох, сочувствую.
– Не стоит. Я добровольно инвалид.
Дама крякнула, пустив кадык вверх-вниз.
– А смысл? Логика? Расскажите мне! Давайте!
Знаете, даже у таких мизантропов, как Палец, есть потребность в общении. Ребята, вы не поверите. Палец решил рассказать пришедшей.
– Смысл? А смысл есть, – сказал Виктор.
– Ну и? С чего все началось?
– Со смерти любимой.
– У меня тоже мама умерла.
– Ох, сочувствую. Правда. Искренне. Это уже не игра...
– Да. Я обожал её. Она для меня – светлый образ. Светлейший. Что-то нереальное. Сверхреальное. Самое светлое.
И тут Палец снова взорвался. Непонятно, почему. Может, потому, что эта Муся никак его не понимала. Может, потому, что ему надоело быть уродом с той, кто могла это понять… Именно так – могла понять его уродство. Может, и она, эта Муся, добровольно делается уродом?
Палец взорвался.
– ААААА! – таков был крик, сопровождающий падение его простыни.
– Ох, – такой был вздох Муси, утратившей в секунду свою браваду.