Признаться, это был бред сивой кобылы. Друзей у Олежи не было, а те, кто был, как раз наоборот довольствовались всяким говном, и им было наплевать на эксклюзивность и оригинальность. Они и слов то таких не знали. И самому Олегу было лишь бы дешевле или вообще на халяву.
Вот такой вот он был, Олег Корешков. А еще он был с поломанным огромным носом, пухлыми бледными щеками и большими добрыми и синими, чуть блестящими глазами. Щёки двумя горбиками приподнимали веко, и казалось, что Олег хитро щурится, но на самом деле Корешков смотрел на мир с широко раскрытыми глазами, просто такие вот у него были щеки. Вообще наш герой был чем-то похож на альбатроса из мультика, но пожалуйста, никогда ему, герою, об этом не говорите.
Да и похож-то был он только лицом, ибо обладал огромным, громадным, прямоугольным, крепко сшитым, собранным, сбитым телом. Олежа был из тех, кто выделялся в толпе.
А еще он был горбоват. Именно горбоват – нельзя ни в коем случае утверждать, что Олег горбатый или вообще горбун последней степени искривленности. Горбоват – вот и вся характеристика для Олега. Он слишком сутул для стройного. Но недостаточно покорежен для горбуна.
Ни рыба, ни мясо. Ни кафтан, ни ряса. Ни к этим, ни к тем. Ни в уроды, ни в красавцы.
Горбоват. И не по своей воле. Пару раз мамаши из Старой Башни, куда Олег иногда заглядывал, пугали детей Корешковым. «Будешь сутулиться за партой – будет таким же!!!»
Если какой-то писатель вдруг возьмется рассказывать о смотрителе маяка, то самая главная проблема будет в том, с какого из его скелетов в шкафу начать. Какой же смотритель без подводных камней в биографии. Особые люди идут в эту профессию, точнее, это она зовет их, как корабли на свет.
Если у вас накопилось слишком много личных тайн – идите зажигать маяки. Особенно, если вам эти тайны нужно скрыть. Вы окажитесь в каменных этажах пространства, которое еще не море, но уже и не суша – слишком сильно его пронзительное естество обращено в морскую гладь. Маяк это не небо, но и не земля – слишком ярко для всего земного горит звезда на вершине башни, как будто бы спустившаяся с ночного небосклона для омовения пылающих лучей. Никто из смертных не додумается искать в маяке вопросы на ваши ответы. А ответы без вопроса как бы и не существуют, и превращаются вместо того, что бы стать словами – в звенящую, но спокойную тишину. Здесь от вас отстанут.
Тут – перекрестье четырех стихий. И каждый смотритель это понимает. Наш Олег не исключение, посему не стоит обвинять его в высокомерии – чего бы и не задрать нос оттого, что зажигаешь звезду? Пусть себе работают на фермах, косят траву, делают из неё лекарственные порошки, шьют тряпки и добывают камень – звезды-то им не зажечь. Да, маяк был всего лишь намеком на небесное светило, но играл такую же роль, как и они. Отчего бы и не задрать нос?
Олег не очень любил людей. Никто не знает, почему. Может, из-за тех самых скелетов в шкафу, может, из-за нежелания о них рассказывать. Другие тела к телу Олега не шли, потому что у Олега было в теле немного другое положение… вещей. И если миллионы людей на планете страдают от одиночества, то Олег Корешков когда-то настрадался от обратного. Он из-за этого не страдал бы, если бы не тот проклятый голубь, что принес тогда ему то проклятое письмо!!!
Зато Олег любил животных (кроме голубей), а они, звери и растения даже – отвечали взаимностью. Когда-то в трактире один врач (оба были уже в доску пьяны) сказал Корешкову, что люди, предпочитающие людям животных – слабаки. Животное ведь что – покормил – и все. А с людьми договариваться надо. Олег набил врачу морду и его, Корешкова, как всегда выгнали из того паба навсегда. Как и из всех остальных пабов в городе. Благо, был один, куда Олега всегда пускали…
А ходил он в пабы для того, что бы иногда пообщаться с людьми. Просто находить с ними язык смотрителю маяка было легче только под градусом. Но трагедия в том, что выпивший Олег хоть и понимал собеседника, а вот его – не понимали. И приходилось обычно бить морду. Или он, или ему. Ну, сейчас уже в трактиры Старой Башни его не пустят, только в один...
А вот животные – нет, хорошо все с ними. И Матильда, и кошка Джульетта – прекрасно понимали Корешкова. Иногда даже лучше, чем он сам. Для этого и стоит держать собаку или кошку – в их глазах отражаешься всегда ты-настоящий, потому, что нет на уме животных тех человеческих масок, что держат в оцепенении кожу наших лиц.