– Я ведь просто хотела искать вдохновение... – шептала Муся (на крик уже просто не оставалось сил). – Просто... А тут... Такая смерть...
Да, Муся уже намылилась умирать. От отравления чистым воздухом. Оказывается, чистый воздух это скучно. До смерти.
А у Серафимы была другая напасть. Она ослепла.
– Я слепа, но я вижу, что ты Олег.
Я глуха, но я слышу, что ты Олег.
Я нема, но я говорю, что ты Олег.
Я олег, но я олег, что ты Олег.
Олег, Олег, Олег, Олег, Олег, Олег, Олег, Олег... – пела девушка. Олег пускал на неё сопли, слезы и слюни.
– Симочка. Симочка, не умирай... – говорил увалень.
– Идиот, я ослепла, это Муся при смерти.
Муся что-то проскрипела. Ей мерещился белый комод с позолоченными ручками, над ним – зеркало в крутой золотой оправе, рядом – телевизор на трех ножках, на котором – настроечная таблица, еще – красный диван, из которого торчит паралон, и еще – круглый прозрачный аквариум с золотой рыбкой. Ну и женский чулок с ружьем. Все это – парит в воздухе. Бурлескман поняла, что этот чистый воздух ей явно не на пользу.
– От улыбки хмурый день светлей, - пела Сима, когда Олежа отказался улыбнуться, – от улыбки в небе радуга проснётся, поделись улыбкою своей, но не полностью, себе оставь немного, а то будешь без рта ходить что ли, ты совсем дурак?
Черно-белая, дрожащая камера показывает, как горбоватый увалень, разлегшийся на полу корзины воздушного шара, рвет свои щеки так, что бы улыбнуться еще шире...
Конец съемки.
Итак, Мусе стьало казаться всякое невозможное. Симу и Олега тоже плющило от слишком чистого воздуха. И тут произошло то, что спасло их всех.
Прозвучал взрыв.
Словно пушка, разрушившая Бастилию, этот взрыв волною прошелся вокруг корзинки шара и даже пошатнул сам шар.
– О господи, Олежа. – Причитала Муся. – Да вы просто троянский конь с пердежом!! От ваших труб любой город от Трои до Иерехона падет и даже не сомневайтесь!!! Сдерживайте себя.
- Я правда стараюсь! – говорил Корешков. Он дрожал, настолько сдерживался.
- Ребята, Олег вибрирует и издаёт странные звуки. Я думаю, в нём пчелы. Я думаю, это троянский кот с пчёлами, пожалуйста, сделайте что-нибудь!
- Да уж, хватит с нас чистого воздуха! – Сказала Муся. Она нашла в себе силы встать, и чуть снизила мощность горелки и шар начал спускаться. – Приготовьтесь! Скоро мы снова нырнем в родной смог и пыль любимого города! Всем надеть марлевые повязки!
Черно-белая дрожащая камера показывает, как к большому полосатому маяку пришвартовывается воздушный шар. На вершине маяка гавкает тупая, жирная, прожорливая такса.
Конец съемки.
Олежа спрыгнул на верхнюю площадку маяка с уверенностью и всей своей основательностью. Он чуть ли не раздавил Матильду, которая, после приземления хозяина, стала бегать вокруг него и радоваться, радоваться! Олег потрепал собаку за холку, достал из кармана респиратор и надел его, чуть тоскуя по свежему воздуху, который был на том верхнем верху, где они летали. Олежа обернулся и помахал рукой Мусе, которая с шаром улетала вверх, и тоже махала ему. Так они махали и махали, пока не домахались до того, что Олежа махал небольшому яркому кружочку, почти точке на горизонте.
Корешков обернулся, желая поцеловать любимую, и тут… Тут ужас пронзил его сердце!
«ВОЛК!! ВОЛК!!»
Это сцена 17.
В ролях:
Муся.
Все остальные.
И… кто бы вы думали? Да, именно он:
ВОЛК! ВОЛК!!
Кричали девочки. Все были в красных шапочках. С лукошками. От пяти до тридцати девяти лет.
Сегодня – можно! И еще три недели будет можно! Ведь карнавал! Старобашненский карнавал! Маскарад! И в полночь эти маски не слетают, нет! В полночь эти маски только начинают прикипать к изголодавшейся по солнечному свету коже лиц!