– Петровииииииич! Вы не правы! – Юнона говорит.
– Эх, Петя, Петя! – Муся. – Больше всего глаз, а потом – пизда. А что третье???
– Эм… ну… методом исключения…
– Правильно. – Подхватила речь барбары Юнона. – Третий, самый маленький, корабль. Вот знаете, как говорят – какая то пизда в глаз попала? Так значит, она там уместилась! А еще – слышали когда нибудь: «Корабль пиздой накрылся?»
Трио смеялось. Громкость смеха была прямо пропорционально степени накала хозяевского лица.
К ним подошло семь детишек и дородная, налитая добротой, сочящейся с пышных губ и щечек женщина. Балаган смолк, а Хозяин, растроившийся было из-за неправильного ответа, вмиг развеселел.
Помимо того, что Хозяин умел отлично контролировать финансовые вопросы «Персон», он еще и отлично умел делать детей. В этом они, с женой Леной, отлично сошлись.
.
.
.
ВОЛК! ВОЛК!
Кричали семеро дочек Петра Петровича, и уже этот факт обозначал так же и то, что Петя и Лена специализировались на девочках. Лена ласково называла Петра Петровича «Гномом» среди белоснежек. Персоны, зная это, называли Хозяина «Белоснежем» срети гномих. За глаза.
Старшей, Варе, было двадцать восемь. Она была в костюме воительницы. Рыжая бестия. Родилась она в янВАРЕ. Последние четыре буквы месяца и послужили поводом для имени. Любимой нотой Вари была «СИ». Сила.
Марте было двадцать пять. Она щеголяла в костюме фиалки. Загадочная нежная леди с фиолетовыми волосами. Угадайте, в каком месяце она родилась? А любимой нотой была «ФА». Фиалка.
Майе недавно исполнилось 23. Её костюм – лиса. Она тоже рыжая, но не бестия. Просто рыжая проказница с любимой нотой «РЕ». Ребячество. Про месяц даже говорить не буду.
Юле, у которой день рождения в иЮЛЕ, было 20. У нее был костюм медсестры. Она и училась на врача. Но костюм был медсестры. Так прикольнее. Любимая нота – «ДО». Доброта. Волосы черные, прямые. Длинные.
Августе было 18. Она носила костюм монашки. Любимая нота – «МИ». Милосердие. Месяц понятен. Волосы спрятаны.
Октябрине в этом году, сразу после карнавала, исполняется 15. Серьезна не по годам. Её костюм – женская форма офицера РККА. Волосы русые, собранные в шишечку. «СОЛЬ». Потому что это единственная нота, означающая реальное понятие, а не просто слог.
Нора, самая маленькая, была 10 лет отроду. В её имени тоже прокрадывался месяц. НОябРь. Лена с Петей решили, что если убрать «яб», то получится вполне себе похожее на имя «Норь». Да, имя то мужское, но оно вполне может быть заменено на женское. И получается «Элеонора». Костюм у Эли был зайчика. Ноту она любила «ЛЯ». Во-первых, это коррелировало с первым слогом её полного имени, а в укороченном имени вообще разительно звучало: Э-ля. А во-вторых – ей очень шло идти так вприпрыжку и напевать: «ля-ля-ля-ля!». Но сейчас эта девочка в костюме зайчика напевала, а точнее, накрикивала:
ВОЛК!! ВОЛК!!
.
.
.
На главной площади города пели. Толпа из самых ярких образов, которые только можно себе представить, кричала песни, напеваемые семью дочками Хозяина, подхватываемые им же и женой его, и подвываемые тремя вульгарными дамами в костюмах французских куртизанок XIX века. Никто, разумеется, не знал, что это – травести.
До ре до. Ми фа ля.
По очереди пели дочки Петровича, каждая – свою ноту.
Разномастное кружение уносило с собою, и Муся, окончательно забыв все тревоги и радости последнего времени кружилась вместе с толпою.
Когда освободился стул перед фортепиано, но него залезла Буплескман. Она сразу же оказалась выше всех примерно на голову и это сыграло с ней злую шутку.
Потому что за всеми за ними, этими ряженными в костюмах, был ВОЛК.
– ВОЛК!! ВОЛК!! – закричала Бурлескман и свалилась со стула. Никто не поднимал её, что вы! Все жаждали только одного – продолжения зрелища! Сейчас даже самый милосердный не стал бы жалеть Мусю: глупо переживать за паяца, играющего свою роль.
Муся же не играла. Да, когда актер что-то вытворяет во время и в месте, когда и где даже не-актеры чудят и гримасничают, воспринимать действия сего артиста серьезно ну просто вдвойне нельзя.