Пожрать Тамара любила. А посему вес её прямо пропорционально увеличивался возрасту.
А еще Тамара была матюклива, как гребанная алкашка с блошинного рынка где-то в заднице мира. Тамара была носителем известного только ей диалекта верхне-арханхельско-астраханского говора. То есть, последним, кто знал этот диалект. Иными словами, если бы Тамара умерла бы, но… что вы, что вы, не дождетесь. Тамара еще всех вас переживет, и диалект этот будет жить и жить.
Тамара любила поиграть в карты и испить коньячку. В перерыве между сексом Тамара шмалила сигареты, набивая их табаком и травой. Коксом Тамара брезговала, водкой – тоже.
Самый страшный сон Тамары был таким: вот заходит она в клетку к Луису, становится на весы, а там – 99. Тамара ненавилдела эту цифру, а посему либо худела на килограм-второй, либо набирала столько же. Лучше 98 или 100, чем 99. Ни в коем члучае. Ну, у каждого свои забубоны, лишь бы Луису было хорошо.
Тамара пахла хвоей и чаем.
Она делила мужчин на виды и женщин дробила на части. С последними все просто – они как-то сами сваливаливали, драпали от Тамары как вжаленные, сучки, лярвы, стервы, бляди, валите, валите, валите, я лучше вас справляюсь и вообще лучше вас. А мужчины были у Тамары зайчиками, котиками и песиками.
.
.
.
Это был главный парадокс Тамары.
Все дело в том, что Зайчики были милыми и красивыми, но тупыми и чмошными.
Котики были умными, красивыми и… ленивыми до ужаса. А зачастую – слабыми.
Песики умели защитить и работать, но были тупыми и некрасивыми.
Только один раз Тамара встретила МУЖЧИНУ, который, по её внутреннему ощущению, был МУЖЧИНОЙ. Ни песиком, ни котиком, ни зайчиком. Но он оказался геем. Да и то, говорят, умер. Подавился орешком.
.
.
.
Так Тамара и жила.
А потом к ней привезли больного. В психушку-то. Было это так…
В ночи, тихой и ужасной, да еще и дождь, сидела Тамара над томиком Сарамаго. Три страницы и он ей наскучил, потом пришла очередь Кортасара. Кортасар тоже писал, писал, да не выписал на душе Тамары узоры, от которых та бы заблеела, как ласковая овечка, под теплым соусом, тьфу, солнцем где-то в горах Швейцарии. Не смог захватить Тому и Беккет. Про Виана и говорить нечего, хоть Тамара и прочитала, извините, целых двенадцать страниц!
12!!!
Но и он ушел, и началась скука, смешанная с поиском нового мужчины.
Мужчины пожаловали.
Санитары.
Вели Огромного Горбоватого Мужика Тамариного Возраста. Даже старше. Точнее, его скорее тащили – транквилизаторы делали свое дело. Мужик что-то бормотал. Обычное для гостецй здешних мест дело.
Тамара вздохнула и подняла свою жопу со стула. Потом поднялось и все остальное тело, и голова, и вся Тамара поплыла в густом затхлом воздухе кабинета. Тамара, как каравела, рассекала полумрак больничной реальности и шла за санитарами, а вот уже и они за ней идут, это же Тамара, она всегда сверху, впереди, чуть выше и чуть громче. А то и по ушам надает. А то и в постель затащит. Ох, не шутите с тамарой, не шутите, не шутите, не шутите, не шутите, не шутите, не шутите, не шутите, Сима, Сима, Сима, Сима ,сИма, СимА, СИма, Симочка!!!!
Кричал этот горбоватый великан.
Его положили на кровать и Тамара стала подготавливать его к осмотру. Ну, как. Просто вколола ему порцию счастья.
.
.
.
уже к вечеру тамара знала всю сущность этого доходяги.
Оказывается, он себе девочку придумал!! Симу! Ишь ты! Сколько девочек безхозных по улицам ходит, Тамара вон, одна, чего стоит!! Ишь ты!! А он себе девочку придумал, да еще и Сима назвал!! Никто её не видит, никто неслышит, а он с ней развлекается!! Ишь ты!!
Не позволим!! Не дадим!! Поставим на место!! Ишь ты! Ишь!
.
.
.
– Сима! Симочка! – говорил доходяга, которого, как выяснила Тамара, звали Олег.
Корешков не знал, с кем его свела судьба. С опаснейшим человеком. Очень опасным. По отношению к женщинам. А Сима была женщиной. Не настоящей, как оказалось.