НЕ БЫЛО СИМЫ.
А Тамара как раз получала деньги за уничтожение галюцинаций. А Сима была галлюзинацией. А Тамара не любила женщин. Смекаете?
ТАМАРА МОГЛА УНИЧТОЖИТЬ ЖЕНЩИНУ, ДЛЯ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА – ФИЗИЧЕСКИ, ТАК ЕЁ ЕЩЕ ЗА ЭТО И ПО ГОЛОВЕ ПОГЛАДЯТ!!! А МОЖЕТ ЕЩЕ И ЗАСАДЯТ КУДА НИБУДЬ!!
Это просто праздник какой-то!!!
Тамара начала притонцовывать, и от поступи не хилой туши картина на стене палаты, «Крик» Мунка, упала на пол и разбилась. За ней упала висящая на стене картина «Падение Помпеи». А потом с другой стены упала картина «Падение Фаэтона», которая задела картину «Падение ангелов», которые, падая, задели «Падение люцифера».
.
.
.
На этом падения не окончились, потому что силы от поступи Тамары хватило и на картины «Падение Трои» и «Падение Икара».
Тамара услышала крик, но была уверена, что ни Олег, ни она сама не кричали. Тамара насторожилась, задумалась, но потом поняла, что она то в психушке. И стала такой же веселой. Она вообще любила буйных больше, чем спокойных. В буйном отделении – самые мягкие подушки!
.
.
.
Олежа попал в спокойное. Ну и пес с ним. Или кот, или зайчик. Тамара еще не знала, к какому он относится типу. Пах он как песик, но с годами Тамара поняла, что по запаху не всегда определишь.
.
.
.
Симу он выдумал! Ишь!
Тамаре скрутило живот, и она помчалась к туалету для медсестер, хотя его правильнее было бы назвать туалетом для медсестры. Угадайте, почему.
Это все, что вам было бы интересно знать про Тамару.
.
.
.
Тамара И Олежа Нашли Друг Друга.
«Больничная»
Это сцена 20.
В ролях:
Муся Бурлескман, считающая себя Андреем Василевичем.
Андрей Василевич, считающий себя Мусей Бурлескман.
Олег Корешков, просто дебил. Дебил!
Несуществующая Сима.
Тык.
Тамара. Вы же помните о Тамаре? Нельзя о ней забыть. Она же вас забыла. Ей на вас – плевать! Тамара!! Тамарочка!!
Читать голосом, которым разрешит читать Тамара.
А вообще тихо. Ша! Вы в храме больных ду-у-у-уш…
В городе 7Б была, конечно же, больница. Не удивительно, что она обычно стояла переполненой. А как же еще может быть в городе, в котором столько много пепла, сажи и грязи? Крысы настойчиво продолжали нести заразу, комары с реки как всегда разносили всякую инфекцию, собаки дохли, изрыгая во внешний мир свое больное содержание, бешенные ученые по-прежнему пытались вызвать массовую эпидемию. А где этим не заниматься, как в городе Старая Б? Только тут воплащаются самые смелые мечты. И по поводу всеобщей гибели человечества тоже.
Врач, Тык была его фамилия, был против массовых эпидемий. Вы прочитали самую главную концепцию Тыка – эпидемии для него были не просто чем-то абстрактным. Проклятая зараза, инфекция – была всюду. Самое главное – её не допустить. Ему не нужна была такая морока. Нет, он любил, когда болезни у людей забивают их в больничный угол. Но вот беда. Или, наоборот, счастье, решайте сами. В любом случае это важный ньюанс, и уж точно факт.
Тык
был
психиатром.
Посему ему можно не бояться эпидемии. Слабоумных, дураков, шизофреников, помешанных на своих идеях больше, чем того позволяло общество – хватало всегда. Особенно в городе 7Б.
Тык был счастлив. Счастье проникало вовнутрь приятными струнами-нитями, которые Тык мысленно закидывал вовне, как удочку в воду. Одну удочку он закинул в соседний кабинет, там была главная медсестра, Тамара. Удочка подергивалась, как будто бы Тамара почуяла леску и сигналила, что можно и вынимать. Другую удочку Тык кинул в коридор, она делилась на четыре лески, по количеству палат в отделении. Там было достаточно пациентов, что бы Тык чувствовал вкус жизни и профессиональный интерес, но не настолько много, что бы Тык выдыхался или перегружался.