– Что вы там лапочете про ведьм, уважаемый? – спросил Тык. Сима всхлипнула и выбежала из палаты. Олег подорвался с мягко-влажной мякины больничной койки.
– Сима, куда?
– К кому вы обращаетесь, любезнейший голубчик? – Врач лукавил. пятнадцать минут чтения больничного листа, который дала ему Тамара, пролили свет на Корешкова так, что Тык все уже знал.
– Сима. Почему меня сюда положили? Я не отдам вам её! И не смотрите на меня. Уж больно жалит ваш взгляд. – Корешков все ещё пытался пересмотреть моржа. Тот не перевел глаз. Олег для него был предметом, чем-то, что можно накачивать лекарствами. Корешков поразился бы, узнав: для доктора пациенты были телевизорами, изображение которых зависит от химического состава внутри. Вколи лекарство – изображение поменяется.
Была ли Сима реальностью? Была, и врач мог сказать это с уверенностью, зная и понимая одно: это была реальность Олега Корешкова. И ничего плохого в иллюзиях не было. Но… он навязывал эту реальность другим. Вот этого уже не прощали. Вот тогда иллюзия становилась галлюцинацией. Вот тогда Морж не жалел ни ВОЛКОВ, ни красных шапочек, ни давно умерших мужей, ни детей, придуманных отчаянными женщинами, ни монстров, ни чертей, ни девушек по имени Сима.
«Если долго смотреть в бездну – бездна смотрится в тебя». – Надпись на стене одного из домов Седьмой башни. Рядом еще большая надпись «Гусь», она – зачеркнута и рядом написано: «ПЕС»