– Глупая фраза. Наивная. Это моя работа. Убивать ваших ВОЛКОВ.
– Симу то за что.
– Нет таких лекарств, чтобы убрать только ВОЛКА. – Морж жестом показал в одну сторону, а потом показал в другую, – и не трогать Симу. Сожалею. Видения ВОЛКА мучают вас.
– Я не знаю, что выбрать. Меня так же мучает и отсутствие Симы.
– Вас не смущает её отсутствие для других?
Корешков скривился. Секунду он был уверен, что не совладеет с собой и моржу придется вызвать лучших друзей в халатах, но наваждение прошло и Корешков успокоился.
Теперь его сверлили уже два взгляда. Отвратительный Тыка и мягкий, ласкающий – Симы. Все ожидали его слов. Неожиданно оказавшись в театре одного актера, Корешков смутился ещё больше.
– Это моё дело. Каждый имеет право на иллюзию. Я бы сам с радостью убил бы ВОЛКА.
– А почему вы не можете найти себе другую девушку? Зачем такой компромисс вообще? Больно терять? Так потерями вся судьба выстлана, и вы, как взрослый человек это хорошо понимаете.
– Не могу. Я не хочу других.
– Но она – не настоящая, Олег.
Корешков вздрогнул, натянул ремни, всхлипнул и успокоился.
– Для меня она реальнее вас.
– Почему? Почему, Олег? Где сейчас Сима?
– По вашу правую руку. Рядом.
Корешков не ожидал от моржа такой реакции. Он резко выкинул правую руку на уровне плеча с манерой и точностью если не боксера, то атлета. Если бы доктор задел Олега по носу, то мог бы даже сломать – просто разбитым носом не ограничился бы.
Но на пути руки была Сима, и ладонь морж-врача прорезала её лицо. Голова девушки исказилась как облако под порывом ветра. Когда врач убрал руку Сима снова выглядела так, как всегда. Корешков натянул ремни, закричал, и услышал ещё один крик – на этот раз за окном. Видимо, ВОЛК оставил грязные стены туалета и выбрал себе логово во дворе.
– Что вы видели, Олег?
– Вашу агрессию.
– Правда? Теперь это называется так? Зачем держаться за иллюзии, если можно жить. Это не вопрос, Корешков. Это непонимание.
– Я хочу любви, а не разочарований.
– Вы не хотите тел. Вы не умеете любить телом. А любовь всегда другие тела, пусть и не только они. И знаете, поделом вам ВОЛК. Потому что бегство в иллюзии не сделают вас лучше. Лучше делает только победа! Убежали от других тел, так вот вам другие мысли! И думайте теперь, что страшнее – прикосновение женщины, или огромный ВОЛК из бреда! – И морж ушел.
– Я не боюсь прикосновений!!! Я не боюсь!! Боится мой брат!! Но теперь уже нет!! Он успокоился!! – разрывался Олег. Морж вернулся.
– Ваш брат мертв. Пора бы уже понять, что живете вы, а не за него.
Корешков тянулся к Симе. Она стояла так же, как и все время до этого – спрятавшись в волосах, понурив голову, сцепив ладони и держа их ниже пупка. Корешков просил её посмотреть на неё. Просил поднять голову, просил её улыбку. Но Сима молчала. Когда ВОЛК пролазил в окно, Сима резко посмотрела на Олега и сказала:
– Знаешь, мне правда лучше уйти. – И девушка исчезла, на её место прыгнул ВОЛК, понял, что сегодня останется голодным и заорал на потолок. ВОЛК встал на дыбы, снова рухнул передние лапы на пол и посмотрел на Олега. Корешков выкрикивал ему проклятия. Ремни натянулись до предела, и Корешков даже показалось, что он может разорвать их. Но подбежавшие санитары угомонили его. ВОЛК смотрел на них, на всю ту же ярко–желтую гадость в шприце Тамары, так резко разбавляющую черно-бело-серый мир палаты №0.
ВОЛК ушел. Ушли и санитары – завершала шествие Тамара. Наверное, только для того, что бы хлопнуть дверью. Этот хлопок уже напрочь ассоциировался у Корешкова с одиночеством. Хлопок, и он один. По крайней мере, мумия не подает признаки жизни.
Один.
– Сима!
Тишина. Только какой-то шорох. Совсем не то, что ожидал Олег.
– Симочка… Я не откажусь от тебя.
– Мне больно, Олег. – Прозвучала Сима, но так и осталась неоформленным звуком. После её слов секунду Олег как будто бы полностью оглох. Как будто бы её слова забрали все остальное, что можно сличить ухом, и сколько бы не говори – разговор окончен.
– Мне тоже больно. – Новый голос. Корешков повернулся к мумии.