— Я люблю тебя… Люблю… — продолжал нашептывать парень, когда Павел в последний раз заглянул мне прямо в душу и, кивнув несколько раз в знак того, что все принял, ушел. Вот так вот просто. Развернулся и ушел. Оставив нас друг для друга. Отпустив меня сегодня окончательно. Доверив мою судьбу сыну.
Зажав рот ладошкой, я сдержала рвущийся наружу крик, а потом, отстранив от себя Дмитрия и посмотрев на него заплаканными глазами, сказала то, что должно было со временем искупить мои грехи, помочь вылечить душу:
— Я тоже люблю тебя, Дима… Люблю больше всего на свете.
Эпилог вместо бонуса
Полгода спустя…
Элина
Откинувшись на мягкие подушки, я улыбнулась своим мыслям, которые были заняты утренней новостью и тем, как я расскажу о ней Дмитрию. Я представляла его лицо, его реакцию на мои слова и мне казалось, что он обрадуется не меньше меня самой. Оставалось только дождаться его с работы, чтобы поделиться своей большой радостью.
Приехав полгода назад в Москву, Дмитрий тут же перевелся на заочное обучение и, собрав небольшую команду единомышленников, открыл строительную фирму. Вместе с пятью ребятами он занялся отделочными работами. Шесть человек и ни одного руководителя. Все равны. Вместе работают на объекте, вместе ищут заказчиков, закупают материалы и вникают в финансовые документы. За качество работы отвечают тоже сообща.
— У свободы есть свои преимущества. — всегда говорил мой бизнесмен в рабочем комбинезоне, — Некоторые фирмы обманывают. А сам себя не обманешь.
Но это было только началом его большого дела. Со временем мой начальник планировал взрастить свою строительную империю с нуля. Чтобы доказать себе и всему миру, что он — сын своего отца. Показать всем, что он сам проложил путь к «золотому» будущему. Без посторонней помощи смог подняться до самых вершин. Но все-таки главной его целью было: стать гордостью своего отца.
За все это время он ни разу не попросил у него денег. Жили на то, что получалось подзаработать. На все мои просьбы ему помочь, тоже куда-нибудь устроиться, он отвечал категорическим — нет. Объясняя это тем, что сам в состоянии прокормить свою семью. А жена должна вить уютное гнездышко. Что, собственно говоря, я и делала. Я сама готовила, сама убирала, сама стирала и гладила для него вещи. И, надо сказать, получала от домашних хлопот удовольствие, потому что каждая моя мысль, каждая моя секунда была заняты — им. Я представляла нашу вечернюю встречу и то, каким крышесносным будет очередной вечер, проведенный вдвоем. Порой я удивлялась, откуда в нем столько сил и энергии. После трудного рабочего дня, он еще умудрялся сделать приятное мне. Уложив прямо на кухонный стол или усадив на стиральную машинку, он мог любить меня часами. А на утро встать, как ни в чем не бывало, и уйти на работу: выспавшимся и счастливым.
Окрыленная своими мыслями, я не заметила, как задремала. Разбудила меня тихо играющая мелодия, оповещающая о том, что звонит мама.
— Привет, доченька. У меня замечательные новости.
Голос мамы, прозвучавший в трубке, был настолько взволнованным и радостным, что тепло, разливающееся по венам уже который час, усилило свой поток, переполнив мое сердце счастьем и любовью ко всем моим близким людям.
Месяц назад мама вышла из реабилитационного центра, где пролечилась восемь месяцев. Вышла совершенно другим человеком. Женщиной. Красивой и здоровой. Сияющей и радующейся новому дню. Время, проведенное там, стало отправной точкой для начала новой жизни, которую отныне она хотела посвятить мне, чтобы наверстать упущенное. Чтобы наконец-то узнать меня ближе и подарить мне настоящую материнскую любовь.
Дима снял для нее комнату в нашем районе, чтобы мы в любой момент могли встретиться и поговорить. Провести вместе время. Я не хотела отпускать маму обратно в родной город. Очень боялась, что встреча со старыми «друзьями» напомнит ей о том, от чего она так долго лечилась.
— Тебя приняли? — затаив дыхание, я стала ждать ответ.
— Да, милая. У меня наконец-то будет любимая работа, — после этих слов я запищала от радости и мама рассмеялась в ответ, давая понять, что радуется вместе со мной.
— Мамочка, я так счастлива. Наконец-то мы заживем полной жизнью. Наконец-то у нас будет все хорошо.
— Да, моя хорошая. Мне дали две недели на все про все и за это время я бы хотела… — мама замолчала, а я, услышав в ее голосе грустные нотки, замерла.